«Интересно, она знает дневник почти дословно», – подумал Уэбб. Да, ее разрывали противоречивые чувства, но дрожь в голосе говорила ему больше, чем хотела бы сказать она сама. Мэри Фрэнсис говорила не столько о чувствах сестры, сколько о собственных.

– Тебя огорчает, что сестре нравились такие удовольствия? Или ты боишься, что они могут понравиться тебе? – Его взгляд был прикован к ее руке, сжатой в кулак у горла. «Кажется, это ее любимый жест. Оно и понятно», – подумал Уэбб.

Куда менее понятно, что происходит с ним. Ее замечание о распутстве недалеко от истины. Он никак не мог оторвать глаз от покрасневшей кожи там, где был прижат, ее кулак. Но еще труднее было не спуститься ниже, с пуговки на пуговку. Уэбб начинал чувствовать, как его мужское естество ведет себя все требовательнее, словно внутри сжимается пружина, сильнее и сильнее. Желание.

– Я до сих пор не могу смириться с ее гибелью. – Глаза Мэри Фрэнсис уже не были задумчиво отстраненными, они горели праведным огнем, обвиняя его во всем, начиная с чувственного порабощения сестры и кончая ее убийством.

Он глубоко вздохнул.

– Если бы я сказал тебе, что не имею отношения к смерти твоей сестры, ты бы поверила?

– Нет!

Яхту опять швырнуло с одного борта на другой.

Мэри Фрэнсис ухватилась за столик, лишь бы не касаться Уэбба.

Вся вибрируя, яхта неслась по неспокойным волнам. Когда Уэбб поправлял ремешок часов, он заметил, что даже пальцы у него дрожат в унисон вибрации.

– А если я скажу, что ничего не знаю ни о дневнике, ни о том, как он попал в мой компьютер, что я случайно обнаружил этот дневник после того, как у меня в доме побывал якобы мастер по ремонту компьютеров, которого я не вызывал?

Она с подозрением уставилась на него.

– Кому это могло понадобиться?

– Может, кто-то хотел, чтобы подозрение пало на меня?

– Но ведь дело было закрыто! Постановили, что это несчастный случай.

– Т ем не менее ты в это не веришь, не так ли?

– Да, не верю. Я по-прежнему думаю, это твоих рук дело. Мотивы преступления мне известны. Брайана нашла в чемодане, который должна была доставить тебе, кулон доколумбовой эпохи.

– Клиенты «Вишенок» входят в число наиболее влиятельных деловых людей в мире. Им незачем связываться с курьерами, которые крадут контрабанду. За этим строго следит агентство. Ты пошла по неверному следу, Мэри Фрэнсис, – заключил Уэбб. – «Как она ни старается скрыть, – подумал он, – у нее все написано на лице: сомнение, тревога, отчаяние. Совершенно растерялась, не знает, чему верить».

– Так, говоришь, она пишет не о тебе и никакого отношения к смерти Брайаны ты не имеешь?

– Никакого. – Хорошо, что его не мучают угрызения совести из-за лжи. Кулак Мэри Фрэнсис все еще был прижат к груди, когда он понял, что ей нужно, и как волшебник достал из кармана брюк ее медальон. Цепочка свисала у него между пальцев, а сам медальон лежал на ладони. – Ты ведь это ищешь?

– Мой медальон! – Лицо девушки озарилось счастливой улыбкой. Он хорошо понимал, почему так важен для нее этот символ. Он – ее защита, ключ, который отопрет калитку в ее «тайный сад». – Спасибо, – сказала она и направилась к нему, пошатываясь, когда яхта кренилась. На лице Мэри Фрэнсис были написаны искренняя радость и замешательство.

Уэбб вдруг принял неожиданное решение: он не отдаст ей талисман.