– Нравятся, очень нравятся. Они просто потрясающие! Вот возьми и купи себе поддельный «Ролекс», ладно? – Она с отвращением протянула ему десять долларов. Вот до чего докатилась американская молодежь! Не дело, что мальчонка из начальной школы уже такой проныра. Она поежилась, представляя, примется торговать, когда станет подростком.

Но мальчишка вдруг убрал руку за спину.

– Мне не нужны ваши деньги, мэм. Я принес эти цветы для Святой Екатерины Сиенской.

– Святой Екатерины? Ты говоришь о статуе? Изваяние, которое она подразумевала, стояло посередине обветшалого двора, в десятке футов от них, и представляло собой изображение женщины в убогом одеянии, с чуть запрокинутой в мольбе головой, словно в состоянии восторга, граничившего с болью, или наоборот. Блю так и не поняла.

– Она не статуя! – Он смотрел на Блю с нескрываемым возмущением. – Она – одна из самых святых женщин на свете! Мне мама так сказала. Она сказала, что Святая Екатерина один раз вытянула гной из язв умирающей монашки, которая мучила ее раньше. Она высосала гной, чтобы показать ей свою любовь и прощение.

– Фу! В любви можно было признаться проще, – перебила его Блю, поморщившись.

Мальчик продолжал говорить, ничуть не обескураженный ее замечанием.

– Сестра Доминик рассказала нам, что Святая Екатерина спала на голых досках, а под голову вместо подушки клала кирпич. И знаете, почти ничего не ела, только листочки салата, и так – много-много лет.

«А вот это уже производит впечатление», – подумала Блю.

– Ничего себе диета!.. – добавила она вслух совершенно искренне. Сама Блю была просто не в состоянии отказать себе в чем бы то ни было, особенно если это касалось одной из четырех групп продуктов: сладкого, шоколада, кофе и спиртного.

Мальчонка был искренне доволен, что сумел произвести впечатление на такую светскую даму.

– Ну так вот, – продолжал он, – если положить цветы к ее ногам, прочесть молитву, если помыслы твои чисты и ты ничего не просишь для себя, она может дать свое благословение.

– Так ты не торгуешь цветами? – растерянно спросила Блю.

Он медленно покачал головой.

– Я принес их для нее, для Святой. У меня папа с мамой все время ругаются, и я подумал: а вдруг поможет?

Блю все еще не верила, что он не разыгрывает ее. Разве современные дети приносят цветы к статуям святых? Ничего подобного не случалось, даже когда она сама училась в католической школе, а в те времена дети были куда невиннее нынешних! Правда, у них не было и статуи, которая умела лить слезы.

– Оставьте цветы себе, пожалуйста, – настаивал мальчик. – Мама говорит, если делаешь что-то для других, это приносит удачу. Знаете, у вас был такой грустный вид.

– Грустный… Когда?

Когда вы увидели цветы. Я даже испугался, что вы расплачетесь. – Он неодобрительно сморщил носик. – Ненавижу, когда мама плачет.

Блю едва не разревелась. «Правда-правда! Он не разыгрывает», – подумала она.. Господи, второй раз за день она встретила честного, порядочного человека. Для ее циничной натуры это был уже перебор.

Теперь Блю разглядела, что в руке у мальчика была медалька с изображением Святого Христофора.. Судя по всему, он хотел отдать ее Блю. Наверное, мальчик и раньше протягивал ей эту медальку… потому что у нее был очень грустный вид.

Сердце Блю заныло Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, что ей невесело. Она-то была уверена, что искусно скрывает это за внешней бравадой, но он видел ее насквозь. Или она совсем раскисла, или этот мальчонка особенный. Господи, пусть лучше второе!

– Я не могу взять твою медаль, – ласково сказала она ему.