Он-то думал, что такого с ним больше никогда не случится. К сексу это не имело никакого отношения. 0н был нужен ей, а она ему. Это была абсолютно чистая естественная потребность мужчины быть с женщиной, утолить голод обделенной плоти. Он успел забыть, как могуч этот голод. Надеялся, что у него хватит воли покончить с ним навсегда, но сейчас этот голод вспыхнул с новой силой, В нем смешались похоть, желание, томление. Он увидел их отражение в ее взгляде, прочел там все, что чувствовал сам, в чем отказывал себе. Рик понял, чего ему не хватало, раньше, почему он всегда был не в ладах с собой. Вот этого и не хватало. Это и было нужно.

– Господи!.. – вырвалось у него, скорее как мольба, чем богохульство. Он просил у Бога помощи, неверие угрожало задушить его. Он сходил с ума от отчаяния, что чувствует все это, что она заставляет его испытывать все эти ощущения так безошибочно ясно.

– О Боже! – Она выдохнула эти слова так, словно его острое желание переместилось в нее. Потом повторила нежнее: – О Боже.

Рик сжимал ей руку все Крепче, пока до него не дошло, что он причиняет ей боль. Он убеждал себя, что собирается с силами, чтобы оттолкнуть ее, а на самом деле притягивал все ближе, прерывисто дыша.

– Блю…

Всхлип застрял у нее в горле. Это стало последней каплей. Рик пропал. Он знал это. Кончиками пальцев он гладил ей лицо, губы – так, как только что гладила она. Он был уже не в состоянии справиться с этой потребностью, но все же как-то сумел удержаться и оттолкнул ее.

– Уходи! – прохрипел он. – Уходи, убирайся!

В голосе его звучал гнев. Презрение. Но это было презрение к себе, не к ней.

Ошеломленная, она отступила и быстро-быстро заморгала, чтобы удержать навернувшиеся слезы.

– Ты тоже хотел, – прошептала она. – Я же видела!

Да, хотел. Мысленно он целовал ее во все места, которых касался, – целовал нежно, страстно, отчаянно.

Видел как она тает в его объятиях, не в силах вымолвить ни слова от изумления. Тело ее становилось томным и послушным, губы, – мягкими и податливыми, он видел как адское пламя пожирает его в то единственно безумное мгновение, когда он, как слепой, на ощупь нашел ее губы и отдался во власть поцелуя.

– Господи, прошу тебя! – простонал он, содрогаясь всем телом.. – Уходи отсюда!

Необъяснимая ярость поднялась из глубины души и помешала ему сказать все, что надо. Он должен попытаться вытолкнуть ее из комнаты, из своей жизни, пока не потерял себя бесповоротно. Он отвернулся от Блю, с трудом удержавшись от того, чтобы не ударить кулаком по стене.

– Тело здесь ни при чем, – проговорил он, – Все дело в душе. Я предложил свою жалкую душу Богу в обмен за жизнь, которую отнял. Если хочешь кусочек моей души – проси у Него.

Он услышал, как она всхлипнула. И понял, что обидел ее. Обидел непростительно, так же, как тот ублюдок, который сделал ее холодной и циничной.

Надо сказать ей, что ему очень жаль. Он хотел, но не мог. А когда он наконец обернулся, подыскав слова: «Прости, Блю, ты ни в чем не виновата, это все из-за меня», – было уже поздно. Она ушла.

Глава 14

Она была странно спокойна. Спокойствие, воцарившееся В ее душе, невозможно было объяснить ни религиозным образованием, ни медицинской подготовкой. Словно отключили главный рубильник, и все системы замерли. Почувствовав себя неуязвимой, Мэри Фрэнсис тем не менее не могла поверить, что у нее хватит смелости осуществить задуманное. Без году неделя, как из монастыря, а туда же, пытается перемудрить гениального стратега криминального мира! В это не поверил бы даже парень, ведущий программу «Неразгаданные тайны».