Озорные искорки, промелькнувшие в его глазах, сбили Мэри Фрэнсис с толку.

– А кто… женится? – спросила она.

– Мы с тобой. – Она в смятении покачала головой. – Боюсь, тебе некуда деваться. – Он постарался не потерять равновесия – яхту опять качнуло. – Ты и я, Мэри Фрэнсис. Я уже обо всем позаботился.

Тошнота подкатила к горлу. Мэри Фрэнсис перевернулась на бок, испугавшись, что ее сейчас вырвет.

– Ты сошел с ума?

– Очень даже возможно.

Она закрыла глаза, но от его голоса скрыться было некуда. Он проникал в самые глубины ее сознания, и даже там от него не было спасения.

– Но зачем ты идешь на это?

– У меня пунктик насчет невинности. И непорочности тоже. Разве тебе не сказали?

– Зачем? – не отступала Мэри Фрэнсис. Голос ее изменился, он умолял Уэбба Кальдерона: – Не делай этого, не надо!

Он удивил ее тем, что подошел и присел на край койки. А когда она отодвинулась как можно дальше, даже рассмеялся.

– Это не так страшно, Ирландка. Я не чудище, правда. Не ем женщин, если они, конечно, сами не хотят этого. Этот парень, Синяя Борода, – ты все бубнишь о нем, он ведь делал своих жен очень счастливыми, разве нет?

– Зная, что убьет!

Взгляд Кальдерона внезапно смягчился, стало почти больно смотреть в его лицо.

– Почему бы нам не сосредоточиться на другой части? – предложил он.

– Ты имеешь в виду начало, когда он запирает их и держит под замком, делает их пленницами своих желаний, заключенными в саду чувственных наслаждений?

– Думаю, в этом саду веселее, чем в твоем.

Похоже, он и не представляет, сколько чувственности в ее саду… а может, и очень даже представляет. Не важно, сейчас она не хочет говорить с ним об этом, не хочет обсуждать относительные преимущества смерти с улыбкой на лице, ведь именно это он подразумевает, говоря о несчастных женах Синей Бороды.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнила она. – Так и не сказал, зачем делаешь это.

Он помолчал.

– Мера предосторожности, – пояснил он наконец. – Ты, надеюсь, не против? По моим сведениям, Кордес предпринял шаги, чтобы обезопасить себя от ответного шага азиатской мафии. Он уведомил свое консульство и Казначейство США о краже статуэтки и обвинил в этом преступлении меня. Поскольку Кордес уверен, что я мертв, власти начнут охоту на тебя, Мэри Фрэнсис. Он назвал тебя в качестве свидетельницы.

Теперь она поняла.

– Ты хочешь быть уверен, что я не стану свидетельствовать против тебя в суде, если нас схватят?

– А ты неплохо соображаешь. Быстро! Тебе это пригодится.

Она собрала последние силы, чтобы взглянуть на него. И вложила в этот взгляд всю свою ненависть.

– Так, ты женишься на мне, – сказала она, – а потом бросишь на растерзание волкам, – отдашь в руки Кордеса?

– Ты ведь украла статуэтку, милая. Будет совершенно справедливо, если ты ее и вернешь.

– Но если Кордес схватит меня, он со мной расправиться.

– Не дай ему поймать себя.. – в голосе Кальдерона прозвучала насмешка, которую ему не удалось скрыть.

– Но он убьет меня!

– Несомненно, но не сразу. Сначала подвергнет пыткам.

– Совсем как ты, – не сдавалась Мэри Фрэнсис, пораженная его черствостью. – Ты ведь тоже пытал женщин?

–. Есть разница. Я делаю это не ради наслаждения.