Рик опять что-то промычал: но она ничего не разоббрала. Она почувствовала, что он сжимается, как пружина, но не могла понять, чего хочет этим добиться.

Внезапно ее подбросило вверх. Он попытался перевернуть ее, как блин на сковородке. Она поняла, что веревки, наверное, тоже врезались ему в тело. Блю уже почти не чувствовала ног ниже колен, возможно, они затекли.

Теперь начнется гангрена или что-нибудь не менее ужасное, от чего она обязательно умрет.

Она стонала и кричала что-то нечленораздельное без остановки, пока он не прекратил дергаться.

Связанные опять лежали неподвижно, как статуи, пытаясь успокоиться. Только теперь все изменилось.

От Рика волнами накатывал жар, а дышал он так часто и тяжело, что Блю вспомнились огнедышащие драконы. Она не могла двигаться, но представила себе, что зализывает раны. Если уж суждено умереть, то хотя бы с достоинством. Однако волновала ее сейчас не собственная Жизнь. Она вспомнила о Кардинале Фэнге. Что будет с котом, если она умрет? От скудного рациона в доме Мэри Фрэнсис он очень скоро протянет ноги.

Она представила себе двойные похороны, совершаемые по индейскому обряду, – каноэ скользит вниз по реке, Фэнг лежит у нее на груди, и… Вдруг она почувствовала, что Рик опять начал дергаться. Похоже, он изменил тактику. Не рассчитывая больше на грубую силу, принялся раскачиваться взад и вперед. Он двигался плавно, словно хотел справиться с веревками не силой, а лаской, и хотя их встреча перед этим была взрывной, Блю подумала, что такой подход был бы предпочтительнее и с женщиной – волшебно неторопливый и обольстительный. «Со мной это всегда срабатывает», – подумала она, мгновенно отзываясь. Желание огненными точечками обожгло живот и медленно потекло к бедрам. Блю почувствовала ужасную слабость. Она не хотела и думать о том, что происходит с ее трусиками между ног.

Наконец, она почувствовала, что веревки чуть ослабли, но в отчаянии не верила, что Рику удастся освободиться от них. Господи, что же делать? Рик должен выпутаться! Она уже представляла себе, как из нее, словно из крана, текут женские соки, и пол кладовой становится скользким. Черт бы побрал Уэбба Кальдерона! Ведь ему нужны были вовсе не они. Он пришел за Мэри Фрэнсис. Угрожал страшными последствиями, если они не скажут, где она. Но они не могли сказать ничего определенного, даже если бы и хотели. Она ушла из церкви, и ни один из них этого не, заметил.

Блю не осеняла себя крестным знамением со времен посещения католической школы, но если бы могла сейчас перекреститься, сделала бы это обязательно. Мало надежды, что Кальдерон не отыскал Мэри Фрэнсис. Блю даже думать боялась о том, как он расправляется с теми, кто становится у него на пути, будь это мужчина или женщина. Какая мерзость! Яркая личность, это верно, но этот прищуренный взгляд! Нет уж, избавьте! Так и веет дьявольской силой.

–, ООО, ааа! – закричала Блю. На сей раз Рик словно поднырнул под нее и приподнял в воздух. – Что ты делаешь?

Он, казалось, хотел одновременно изменить и ее, и свое положение. Блю не знала, оказывают ли на него такое же действие его движения, как на нее. Ей оставалось только гадать. Неужели у него тоже течет по ногам, как апельсиновый сок из выжималки? Он тоже тает и истекает теплыми струйками чувств?

Она хоть может говорить теперь. Она так крутила и извивалась, что кляп высвободился из зубов, и, хотя повязка еще оставалась на лице, Блю уже могла вполне внятно говорить.

Она попыталась помешать его движениям, но ему уже удалось наполовину развернуться. Плечо Рика уперлось в ее плечо, а бедро прижалось к той мягкой и сочной части ее тела, которую одна из девушек агентства называла «проливом».

– А не легче попробовать перегрызть веревку зубами? – всерьез предложила Блю. – И не так больно.

В ответ он только предостерегающе зарычал.