Мысленным взором она видела, как касаются друг друга кончики пальцев. Это видение всегда обещало… настоящую любовь, которая ждет где-то далеко, если только она отыщет ее.

Звон этот до сих пор звучал в ее душе. Но вместо того чтобы заставить ее остановиться, он только подстегнул Блю. Если бы не этот гортанный стон, она, может, еще подумала, предпочла бы смотреть в потолок, а не на Рика. Не перехвати у нее дыхание, она никогда не стала бы искать источник этого стона.

– Да, ты прав, – призналась она.

Блю приложила немало усилий, чтобы увидеть лицо Рика. И когда это ей, наконец, удалось, она прочитала в его взгляде то, чего ждала с самого первого дня, как познакомилась с ним: проникающий в самое сердце голодный взгляд мужчины, который хочет ее. Острое желание было написано у него на лице. От усилия совладать с собой у него свело скулы, а смуглая кожа в уголках рта напряглась. Его раздирала мучительная борьба.

– Я же говорил тебе, – он посмотрел ей в глаза с усмешкой и болью, – что будет хуже.

– Да… да, так хуже… намного хуже. – Ее ресницы неожиданно вспорхнули вверх, и она часто-часто заморгала, чтобы прогнать слезы. Ее собственная боль отражалась в его глазах. – Настолько хуже, что можно умереть.

Она тихонько засмеялась, понимая, что Рику неприятно, что она видит все это, видит его полнейшую беспомощность там, где дело касается желаний его собственной плоти. Таких чудесных шальных желаний. Видеть это ей было необходимо. Блю не смогла бы объяснить почему, но она должна была увидеть страдания, которые испытывал он. Скорее всего потому, что сама испытывала не меньшие. Теперь осталось только одно, ради чего стоило освободиться из опутывавших их веревок, – заняться любовью. Она поняла это. Рик тоже.

Она подняла к нему лицо и легко коснулась его губ своими, и сердце ее пронзила боль прозрения.

– Боже правый, – простонала она в отчаянии, я тебя люблю!

– Нет, не говори этого. – Он на мгновение откинул голову назад, потом закрыл глаза. По его телу волной прошла дрожь. И в этот миг Блю поняла, что он готов уступить тому, что происходит в нем, отдаться на волю бушующей страсти. Эта боль не просто боль желания. Это смертельная мука. Желание обладать ею убивало его. И в конце концов уничтожит полностью.

Ей безумно захотелось прикоснуться к нему – один только раз! – да связаны руки.

– Подожди, пожалуйста, – попросила она, когда он склонился поцеловать ее.

– Почему? – Он растерянно заморгал.

– Нельзя нам делать этого. Это неправильно. Слезы опять наполнили ее глаза, жаля, как рассерженные стрелы. – Я люблю тебя, слишком люблю, чтобы допустить такое.

– Ты о чем?

– Потом ты будешь ненавидеть себя. Я знаю. Мужчины всегда так говорят, и это правда. И меня возненавидишь.

Рик бесконечно грустно улыбнулся.

Слезы блестели в глазах Блю, она уже не могла сдерживать их.

– Нельзя, понимаешь? Просто нельзя. «Еще не поздно, – сказала она себе, – даже сейчас еще не поздно воспользоваться положением».

Тело ее трепетало, изнывая от неудовлетворенной страсти. Ей казалось, Рик хотел, чтобы она соблазнила его. Но она была права в своей догадке: если он уступит соблазну, он пропал. Блю не допускала и мысли об этом. Лучше уж умереть. Рик – порядочный достойный человек.

Надежда… Блю, конечно, хлюпик, но всегда расцветала с первым проблеском надежды. Сердце ее жило надеждой, хотя разум должен был бы охладить к этому времени пыл. Уступая своим порывам, она взамен всегда получала одну лишь боль. Горло у Блю горело, в глазах стояли слезы. И все же она понимала, что поступает правильно, и от этого испытывала хоть и маленькое, но удовлетворение.