Она поежилась, удивляясь, что эта мысль никак не выходит у нее из головы. Вот уж точно: новоиспеченный супруг вытаскивает из ее души на свет божий все худшее, что в ней есть.

– Я ошибся, выбрав черное, – сказал Уэбб, очевидно, имея В виду платье. – Выглядит чересчур аскетично.

– Хорошо, что я не монахиня, – пробормотала она.

– Да, правда.

Она поправила глубокий V-образный вырез, сбившийся в сторону. Черные пуговицы с жемчужным отливом украшали изящный лиф платья плоскогрудые супермодели выглядели бы грудастыми. Мэри Фрэнсис, которая никогда не считала себя обладательницей пышной груди, только удивлялась: откуда что взялось. «Годится на все случаи жизни, – с усмешкой подумала она. – Невеста с румянцем смущения на щеках может надеть его и на свадебный пир, и на похороны, несомненно, свои собственные, особенно если это невеста Уэбба Кальдерона. Идеальный наряд для жены Синей Бороды», – решила девушка.

Уэбб улыбнулся и произнес тост за нее. Шампанское весело искрилось в хрустальном фужере, притягивая так же, как его взгляд.

– Я говорю серьезно. Ты слишком хрупка для черного. У тебя кожа гладкая, как яичная скорлупка. Она прекрасна, – добавил он очень тихо.

«Но не так, как прекрасен ты», – вдруг подумала Мэри Фрэнсис, сразу же возненавидев себя за такое признание. Она никак не могла решить, на кого он больше похож: на святого или мученика. Но, глядя на чувственный изгиб его губ, она чувствовала, что отвечает ему странным, непонятным ей самой образом, как медленно входящее в воду весло. Трудно поверить, что она испытывала подобное чувство, что в ней боролись отвращение к нему и одновременно влечение. К несчастью, влечения в этой адской смеси было намного больше.

Он был одет совершенно неподобающе для свадебной церемонии. Эта вольная одежда делала его похожим на европейца и подчеркивала почти шоколадный загар, на фоне которого неожиданно выделялись золотистые волосы. Они выгорели на солнце, особенно виски.

К этим контрастам она уже успела привыкнуть, но больше всего ее очаровывало лицо, двойственность его черт. Необычайная чувственность в изгибе губ – и не сразу заметная жестокость. Мэри Фрэнсис невольно подумала, что именно в этом и кроется секрет его обаяния.

Ее сердце учащенно забилось. Он уже показал ей свою жестокость. Коснулся Мэри Фрэнсис этой стороной своей души. Если теперь коснется другой – она пропала.

Внезапно она почувствовала боль и поняла, что изо всех сил сжимает фужер с шампанским и его резные грани впиваются ей в пальцы. Он знает, что пока она разрывается между чувствами к нему, пока она борется с ними, она в его власти. Но если ей удастся укрыться в своем «тайном саду», он не сможет достать ее, и тогда она спасена.

«Что сильнее всего на свете?» Вопрос этот вдруг возник У нее в голове. «Тайный сад» сознания, где можно укрыться?

Глава 19

Уэбб скептически отметил, что Мэри Фрэнсис, очевидно, собралась расправиться с шампанским в одиночку. Его молодая женушка не только расправлялась с третьим фужером, но и бутылку из рук не выпускала. Она зажала ее горлышко в своей мраморной ручке и, казалось, прикончив фужер, примется пить шампанское прямо из бутылки. «Ну прямо Жанна д'Арк во время попойки», – подумал он, поражаясь, что ей удалось напиться и все равно сохранить непорочный вид.

– Еще шампанского? – спросил он, не удержавшись. Он не без основания опасался, что она скорее сломала бы руку, чем позволила, как джентльмену, наполнить фужер. Горе тому, кто попытается отнять у нее бутылку!

Мэри Фрэнсис посмотрела на него так, будто говорила: «Ты что, парень, хочешь напоить меня?» – но вслух добавила:

– Спасибо, я выпила уже достаточно, – что не помешало ей тотчас продолжить поглощать шипучий нкинапиток.