– Данной мне властью…

Яхта взмыла вверх и тотчас устремилась вниз, а вместе ней и желудок Мэри Фрэнсис. Она качнулась в перед, но Уэбб Кальдерон схватил ее за руку и потянул к себе. Она попыталась сопротивляться, но, когда яхта качнулась опять, совсем потеряла равновесие и от головокружения упала прямо в его протянутые руки. От слабости Мэри Фрэнсис не могла пошевелиться.

– С тобой все в порядке? – спросил он своим звучным, красивым голосом, от которого ей стало еще хуже.

– Нет, не все! Меня сейчас стошнит! О Господи! – простонала Мэри Фрэнсис. В душе она бы была рада этому. – «Пусть меня вырвет, – подумала она. —

Прямо здесь. Сейчас. На него! Очень подходящее завершение отвратительной церемонии. Я испачкаю ему праздничную рубашку, от него будет вонять».

Яхту ужасно качало, но Уэбба не смутили угрозы Мэри Фрэнсис. Он крепко держал ее, словно не собираясь никогда больше выпускать из рук, и прошептал в самое ухо, предостерегая:

– Ты – дитя в грубых мужских играх, Ирландка. Брось! Ты никогда не выиграешь.

Все в ней кричало «нет», но пол ускользал из-под ног, а он был единственной опорой, единственным якорем. Ноги перестали ее слушаться, а мышцы на шее ужасно напряглись, когда Уэбб, лаская, запустил пальцы в ее роскошные волосы. Она зачесала их кверху, и теперь казалась ужасно беззащитной. Наверное, потому – то мужчины и любят женщин с длинными волосами, что есть в этом некая тайна. А если собрать их в узел тайна исчезает, словно женщина раздета.

– Пожените нас! – рявкнул Уэбб на капитана. – Немедленно!

Его грубость испугала Мэри Фрэнсис. По-настоящему испугала. В ее желудке воцарилось нечто невообразимое. Она обхватила себя руками, но это не помогло. Что-то было в его жестком требовании, – что – неожиданно для самой Мэри Фрэнсис – произвело на нее огромное впечатление, хотя ей было стыдно признаться себе в этом. Похоже, остальные испытывали такие же чувства.

Капитан, расставив ноги, прижался спиной к переборке, а женщины изо всех сил вцепились в буфет, едва удерживаясь на ногах.

– Объявляю вас мужем и женой!.. – выпалил капитан и кивнул молодоженам: – Можете идти.

Мэри Фрэнсис сжалась, Уэбб не спешил выполнять распоряжение капитана. Кальдерон повернулся к женщине, которую только что поклялся чтить, оберегать и уважать, и взглядом, задержавшимся на ее губах, дал понять, что не собирается делать ничего из вышеперечисленного. А вот что точно собирается сделать – так это поцеловать ее.

– И поцелую, – тихо произнес он, – но не сей час, позже.

Позже? По тому, как прижалось к ней его тело, она поняла: то, что он откладывал на потом, пришло слишком быстро и неожиданно для нее. Ее новоиспеченный муж готов к медовому месяцу на волнах океана.

– Шампанское? – Уэбб поднял бутылку «Дом Периньона» И хрустальный бокал, от которого по каюте разбежались маленькие радуги. Они все еще оставались в кают-компании, где, судя по всему, и должно начаться празднество по случаю их бракосочетания. Либо это, либо ее опять подвергнут пыткам.

«Какая разница! – подумала Мэри Фрэнсис и удрученно улыбнулась. – Только бы удалось стукнуть жениха по голове», – еле слышно пробормотала она себе под нос. Она взглянула на Уэбба и, с трудом скрывая презрение, взяла У него из рук бутылку. Новобрачная не собиралась отказываться от прекрасного вина только из духа противоречия. Мэри Фрэнсис научилась ценить хорошие вина в монастыре, особенно сливовое из одуванчиков. А если ей удастся напиться, быть может, это кончится большим конфузом…

Она поежилась, удивляясь, что эта мысль никак не выходит у нее из головы.