Тот покачал головой.

– Чарли, тебе не нужно оправдываться. Это же твой дом. – Он отодвинул стоявший у стола стул и сел. – Почему ты разобрала его на части?

Чарли настороженно вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать, не задается ли Джон напрашивающимся вопросом: «Что, если это у них наследственное?»

– Мне хотелось посмотреть, как он работает, – ответила она. Чарли говорила, тщательно подбирая слова; ей казалось, что нужно непременно произвести впечатление трезвомыслящего человека. – Я бы и Стэнли с Эллой забрала, но сам понимаешь.

– Они прикручены к полу?

– Ага, и довольно крепко. Поэтому я взяла с собой Теодора. Вообще-то я использую кое-какие его детали в своем проекте. – Чарли посмотрела вниз, на открученную голову кролика, в его пустые стеклянные глаза. «Разобрать его на части. Использовать его составляющие. Это звучит разумно».

Она забрала Теодора из отцовского дома перед самым началом учебного года. В тот день Джессики не было дома. Было ранее утро, и Чарли никем не замеченная пронесла спрятанного в рюкзак Теодора в комнату. Она достала игрушку из рюкзака и нажала на кнопку, позволяющую кролику говорить. Как и прежде, тот издал лишь несколько нечленораздельных звуков: «… я… ли» – жалкие обрывки отцовского голоса. Чарли тогда страшно рассердилась на себя: стоило ли нажимать эту кнопку ради этого.

– У тебя жуткий голос, – резко сказала она Теодору, а тот просто таращился на нее. Какое ему дело до ее недовольства. Чарли покопалась в сумке с инструментами и деталями, которую еще не успела перенести на свою половину комнаты. Выбрав нож с несколькими лезвиями, девушка с мрачным видом вернулась к кровати, на которой ждал ее кролик.

– Я соберу тебя обратно, когда закончу.

Непременно.

Теперь она смотрела на Джона и видела на его лице сомнение. А может, это было беспокойство, как в случае с Джессикой.

– Прости, я знаю, что у меня тут настоящий дурдом, – проговорила она и поняла, что прозвучало это как-то уж очень резко. – Может, я и сама дура, – тихо добавила она, потом положила голову кролика и часть его ноги на подушку. – Итак, ты по-прежнему хочешь увидеть мой проект?

– Да. – Джон ободряюще улыбнулся и вслед за Чарли подошел к рабочему столу. Девушка поколебалась, нерешительно рассматривая наволочку. «Это просто сон».

– Итак, – нервно повторила Чарли. Прежде чем открывать лица, она осторожно нажала на все выключатели. Замигали лампочки, закрутились вентиляторы. Чарли снова бросила быстрый взгляд на Джона и подняла наволочку.

Лица чуть пошевелились, словно потягиваясь после сна, хотя потягиваться им было особо и нечем. Чарли нервно сглотнула.

– Ты, я, – сказало первое лицо, и Чарли услышала, как Джон у нее за спиной изумленно ахнул.

– Я, – ответило второе лицо.

Чарли затаила дыхание, но лица молчали.

– Извини, обычно они более разговорчивые, – пробормотала девушка. Она схватила со стола какой-то маленький предмет и показала юноше: это был кусочек пластика странной формы, из которого торчал провод. Джон на секунду нахмурился.

– Это слуховой аппарат? – спросил он. Чарли с энтузиазмом кивнула.

– Был когда-то. В этом состоит суть моего эксперимента: головы постоянно слушают и запоминают все звуки, они лишь накапливают данные, но не взаимодействуют с ними. Они могут взаимодействовать только друг с другом. – Она помолчала, ожидая реакции Джона. Юноша кивнул, показывая, что все понял, и девушка продолжала:

– Я все еще устраняю неполадки, но задумка такая: головы… смогут видеть человека, носящего эту штуку.