Я глянул на часы, с момента начала манипуляции прошло ровно пять минут. Виктор Сергеевич стоял, закрыв глаза, пот стекал со лба по бровям и вискам, но выражение лица было спокойным и уверенным. Это та самая его технология фокусировки? Похоже да, использует свой ограниченный запас энергии с точечным прицелом. Я хотел уже окликнуть его и спросить, как он себя чувствует, но в последний момент сдержался, не стал отвлекать от тонкой работы. На двенадцатой минуте он наконец-то глубоко вздохнул и открыл глаза. Спокойно посмотрел на меня, даже не пошатнулся, хотя лицо по бледности уже почти сравнялось с халатом.

— Я закончил, — достаточно бодрым голосом произнёс он. — Дальше ты.

— Вы как, в норме? — задал я глупый вопрос, но и не спросить не мог.

— Вполне, — кивнул он и поплёлся в сторону табуретки у окна. — Немного отдохну, помедитирую, и буду в полном порядке. Жаль у них здесь нет кофейного аппарата.

— А мне кажется я видела где-то, — сказала Катя. — Пойду гляну возле регистратуры.

— На всех бери, — бросил я ей вслед, когда она уже открывала дверь.

Ну, значит теперь моя очередь. Рана значительно меньше по объёму, чем та на предплечье после репозиции, у меня есть шанс. Надо просто попробовать также сфокусироваться, как на линии перелома в прошлый раз. Я приложил руку и начал направлять тончайшие пучки точно на стенки раневого канала, расшевеливая клетки, ответственные за регенерацию.

Что очень удивило, я буквально почувствовал от них ответ, как они начали активно делиться, на поверхности начали расти грануляции, которые я подпитывал тоненькими ниточками магической энергии. По вискам скатились первые капли пота, но я чувствовал себя вполне нормально, буду продолжать. Главное — концентрация, расчёт и прицел. А ещё обратная связь от заживляемых тканей, это было чем-то новым и показалось мне очень важным из ощущений.

Поток энергии значительно замедлился, когда я уже понял, что стремительно приближается мой предел. Чтобы не отрубиться, я прекратил воздействие и убрал руку. Открыв глаза, я всё же увидел те самые неприятные круги, как признак перегрузки и ухватился за край стола, не дожидаясь, когда меня поведёт в сторону. Рана практически зажила, осталось совсем немного, не больше, чем пол сантиметра глубиной и ширина не больше миллиметра. Даже обидно стало, не хватило совсем чуть-чуть. Уверен, будь на мне тот самый медальон Вяземского, я бы справился, но возвращаться к этой теме бессмысленно, дар возвращается ко мне и скоро я смогу победить такую рану полностью, даже не уходя в перегруз.

Проскурин мирно спал. Сказалась скорее всего кровопотеря, поэтому он просто вырубился. Мне это сейчас было на руку, не хочу, чтобы он меня сейчас видел и о чём-то спрашивал. Катя вернулась с тремя стаканами кофе, один я у неё сразу забрал. По фигу, что горячеват, зато бодрит. Медитировать начал, как только пятая точка коснулась табуретки. Сидя всё равно удобнее, учитывая мой мизерный опыт в этой непростой науке.

Проскурин пришёл в себя, когда мы допили кофе и Катя собрала пустые стаканчики, чтобы выбросить в урну. Сначала он повернул голову, осматриваясь по сторонам, но нас не видел, мы сидели у подоконника, куда была обращена его макушка.

— Всё в порядке? — спросил я.