Когда я снял своё пальто и надел новое, Катя так выкатила глаза, что я начал за неё переживать.

— Что-то не так? — спросил я. Наверно всё-таки не угадал покрой или цветовая гамма не в моде, хотя я сегодня встречал что-то подобное на Невском проспекте.

— Ты впервые в жизни сам купил пальто, да такое, что мне сказать даже нечего! — радостно воскликнула сестрёнка. — Кроме как «вот это да»! Это офигительное пальто!

— Ну слава Богу, а я переживал, что тебе не понравится, — подхватил я тему, словно ничего не произошло и не было амнезии.

Мы ещё немного пообсуждали моду, кривую ножку мольберта, наглых уток и это было прекрасно. Я уже начинал реально чувствовать себя, как дома. Эмоции говорили мне, что так и есть. Внутреннее ощущение возвращения домой, в родные пенаты. Осталось только вспомнить, как в эти пенаты войти, но тут оказалось не сложно. Катя бежала впереди, продолжая мне рассказывать всякие бесполезные новости, а я с упоением слушал и шёл за ней со сложенным мольбертом и пакетом в руках, стараясь не отставать.

— Ноги обтереть не забудьте, господа хорошие, а то ишь распалились! — недовольно пробурчала невысокая пожилая женщина с седым пучком на голове и в переднике служанки, встречавшая нас на входе. — Полы только помыла!

— Так и сделаем, Маргарита, не ругайся! — парировал я, сам не заметив уже, как вспомнил о ней много мелких деталей, в частности сварливый характер и патологическую любовь к чистоте.

Другие господа такую прислугу давно бы выгнали за неуважение и не соблюдение субординации и правил этикета, но Маргарите это не грозило. Она была прислугой в семье Склифосовских ещё когда мой отец без пустышки засыпать не хотел, то есть с её юного возраста. А ещё она отличалась высокой трудоспособностью и чуть ли не патологической дотошностью при выполнении самых разных работ по дому. Если я не ошибаюсь, она владеет какой-то бытовой магией, которая помогает в этих вещах.

Я весело посмотрел в её серьёзные, выглядывающие из-под сдвинутых бровей глаза, тщательно вытер подошвы туфлей о брошенную ей на пол тряпку и только потом прошёл дальше, и начал снимать пальто, которое тут же подхватила Маргарита и повесила в шкаф. Так же быстро разоблачили и Катю. Мольберт быстро занял своё место на полке большого встроенного шкафа, а новое пальто быстро перекочевало из пакета на вешалку. Всё произошло так быстро и красиво, что хотелось аплодировать. Жаль не снял это на видео, чтобы посмотреть потом в замедленном режиме. Я почти уверен, что смог бы разглядеть движения флюидов бытовой магии, видел такое в кино.

— Руки мойте и идите в столовую, давно обедать пора, а они всё ходют и ходют непонятно где! — также сердито и недовольно пробурчала Маргарита, а мне от этого стало ещё приятнее и уютнее, теперь сложилось полное ощущение присутствия дома. — Хоть отогреетесь, а то шляетесь там по этим ветрам, даже шарф не надеваете, здоровье не бережёте совсем! И как вы собираетесь до старости дожить?

Катя удручённо покачала головой, демонстративно повесила руки плетьми, сгорбилась, наклонила голову и пошла следом за служанкой. Я еле сдержался, чтобы не заржать над этой клоунадой. Потом чёт подумал и заржал, вызвав недовольный взгляд через плечо со стороны Маргариты. Бабка горестно вздохнула, словно только что похоронила любимого кота и уверенно засеменила дальше.

Настя, наша кухарка, девка молодая, да бойкая, уже начинала накрывать на стол. Небольшая полнота нисколько не портила вполне симпатичной внешности и ни в коем разе не мешала носиться с тарелками в руках, как заведённая. На беспрестанное ворчание Маргариты она уже научилась не обращать внимания, просто уверенно делала своё дело. На столе появилась расписанная под Гжель фарфоровая супница, из которой она разлила по тарелкам густой ароматный борщ. На столе уже стояло блюдо с горкой свежеиспечённых пампушек с чесноком.