— Сейчас исправим, — откликнулся Виктор Сергеевич. — Я позвоню охраннику на воротах, чтобы кто-нибудь вернулся.

— Вот и славно, — кивнул я и обратился к пациентке, — а вы проходите, располагайтесь, рассказывайте.

Когда поток пациентов закончился, мы, как и просил отец, пришли к нему в кабинет. Он ещё копошился в ворохе бумаг, тщетно пытаясь навести в них порядок, но психологический настрой на конструктивные решения у него видимо закончился. Поэтому он махнул рукой, сгрёб всё в кучу и отправил в коробку.

— Завтра со всем разберусь, — зло сказал он содержимому коробки и, не получив ответа, обратил на нас внимание. — Вы уже всё? Как время летит. Поехали домой, пожалуй. Я сейчас позвоню Насте, пусть обед на стол накрывает в расширенном формате.

— А может нам сегодня устроить шашлыки на свежем воздухе? — предложила мама. — Погода сегодня хорошая, ветра нет. Может быть это последний погожий денёк, а потом начнётся сезон дождей?

— Это великолепная идея, милая, — грустно улыбнулся отец. — Только вот на улице мы будем уязвимы, а дом теперь под защитой магического контура, который сегодня установили по личному ходатайству главного полицмейстера. Делал лучший артефактор в Питере, между прочим. Так что пикник лучше отложим до более светлых времён. Как у тебя сегодня успехи, Саш?

— Да пока больше ничего нового, — пожал я плечами. — После того, как заявился Проскурин с ножичком, было несколько пациентов со всякой мелочёвкой, которую я уже щёлкаю на раз.

— Ну уже неплохо, — похвалила мама. — Ещё немного попрактикуешься и будем настаивать на пересмотре дела, вернёшься в строй уже официально.

— Было бы замечательно, — улыбнулся я ей в ответ. — Очень много дел нужно сделать, у меня большие планы.

— Ого! — удивился отец. — Наш сын решил заняться наукой?

— Наукой само собой, но есть и другие очень важные вопросы. Когда всё уляжется, всё расскажу. А пока есть время заняться саморазвитием и структурированием своих планов, посвящу вас во все подробности, когда буду готов.

— Заинтриговал, — сказал отец, оценивающе посмотрев на меня и опёрся подбородком на кулак. — Ну хорошо, подождём. А теперь поехали домой, из-за этой суеты аппетит разыгрался.

Через десять минут мы в сопровождении полицейских вышли из здания клиники и направились к воротам, перед которыми стоял наш автомобиль. Водитель подкатил его к самой калитке, впереди стояла полицейская машина с включенными мигалками. Снова поедем, как члены императорской семьи.

Казалось бы, такому кортежу все везде должны уступать, но внезапно мы остановились из-за непонятного происхождения пробки на перекрёстке Суворовского проспекта и четвёртой Рождественской улицы. Судя по всему, только что прямо на перекрёстке произошла авария, столкнулись сразу несколько машин. Очень странно всё это, не помню, чтобы в это время в воскресенье здесь было оживлённое движение.

На тротуарах начали скапливаться зеваки, снимавшие всё происходящее на камеры телефонов. В том числе люди спешили запечатлеть и наш кортеж в сопровождении полицейской машины. Водитель предложил выйти и разогнать фотографов любителей, но отец его остановил, в этом нет необходимости, не стоит сейчас высовываться и лезть в толпу.

Краем глаза я заметил странное движение справа за окном. Толпа зевак расступилась, уступив место человеку в плаще с капюшоном. Странно он одет, вроде дождя сегодня не было и не обещали. Человек остановился метрах в пяти от машины и выставил руки вперёд, словно хотел кого-то остановить таким жестом. Вокруг его пальцев начали танцевать маленькие язычки пламени, постепенно разгораясь.