— Ну допустим, — кивнул и махнул рукой Илья. — И что тебе сказали в коллегии?

— Что они не готовы разрешить преподавание данного метода, так как не могут исключить возможный вред пациентам или лекарям.

— Но ты всё равно преподавал?

— В клинике где я работал. По просьбе, с согласия и с поручительством главного лекаря клиники. Он мне гонорар выплатил в несколько раз больше, чем мои смелые надежды.

— Эх, быстрее бы клиника заработала, — с тоской вздохнул Илюха. — А то уже руки чешутся. Если всё это так, как ты говоришь, то я до фига чего смогу сделать.

— В том-то и суть, что если всё это пустить в массы, то нормальных лекарей хватит на всех и те, у кого сильный дар от природы, обретут очень много конкурентов.

— Опасная дорожка, Сань, — покачал головой Юдин. — А вдруг они захотят устранить конкурента? Что ты тогда делать будешь? Сбежишь на другой конец света?

— Я пока думаю над этим, — ответил я. — Надо это как-то постепенно вывести в массы, чтобы, когда они спохватятся, было уже поздно, всех не перестреляешь.

— А что насчёт легальности? — прищурился дружбан, глядя мне в глаза. — Я же так понимаю, если запретили, значит это нелегально, как амулеты Баженова и вся эта катавасия.

— Ты не путай тёплое с мягким, Илюх. Баженов умудрился распространить свои совсем нелегальные амулеты чуть ли не на половину Питерских клиник, создал из лекарей боевых магов и наёмных убийц, это уже совсем беспредел. В моём же случае просто более слабые маги смогут выполнять более сложную работу. Надо получить официальное разрешение на испытания, потом предоставить результаты на рассмотрение в коллегию лекарей или медицинский институт и вуаля, метод становится легальным и уже никто не посмеет ставить мне палки в колёса.

— Конкурентам будет начхать на легализацию метода, — хмыкнул Юдин. — Ты всё равно будешь оставаться крайне нежелательным бревном в глазу.

— Никто не говорит, что будет просто. Придётся повертеться ужом, чтобы обойти все подводные камни и достигнуть цели. Но, она того стоит.

— Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь, Сань?

— Кажется. Иногда даже становится страшно и возникают мысли закинуть эту идею в непрозрачном пакете с кирпичом на середину Невы. С Литейного моста, например, чтобы поглубже на дно ушла. Но тогда всё останется как есть, и никто не будет ничего менять, всех всё устраивает. А на самом деле проблема огромная и она незаметно съедает современное общество изнутри за счёт слишком выраженного неравенства в самом важном для народа вопросе.

— Ну ты и загнул, Саня, — покачал головой Илья. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь ввиду. При любом раскладе можешь на меня рассчитывать, я тебя не брошу.

— И на эшафоте? — решил я уточнить на всякий случай.

— Сейчас это не модно, на рудники вместе поедем, — хмыкнул он, но веселья на лице не было.

Время шло к вечеру, когда появились первые строители во главе с Николаем Шапошниковым. Чуть позже подоспела ещё одна бригада. Они так шустро расползлись по всему зданию и принялись за работу, что мы с Ильёй почувствовали себя лишними и решили покинуть переставший тонуть корабль в сторону ближайшего кафе. Сначала хотели погулять по Таврическому саду, потом выйти на набережную Невы, но погода стала ещё хуже, чем была днём, шанс упущен. Тогда остаётся кафе.

Когда мы приколесили в клинику на следующее утро, там уже вовсю кипела работа. Было не совсем понятно, они ещё с вечера не уходили или просто пришли так рано? Лица бодрые, энергичные, значит всё-таки второй вариант.