Каминный зал был самым уцелевшим помещением в доме, здесь особо нечего было ломать. На полу мраморная плитка, стены выложены природным камнем, никаких деревянных панелей. А вот дальше всё было в плачевном состоянии. Прислуга, как оказалось, дом не покидала. Они всё это время пытались навести порядок, насколько это было возможно, но без специально обученных рук это всё не исправить. Пока мы пили чай, Пантелеймон рассказал, как всё выглядело, когда они пришли в себя. Выломаны все деревянные панели из стен, поднят паркет от и до, опрокинута мебель, содержимое шкафов вывалено на пол и раскидано по всей комнате. Ну и так далее в том же духе.

Когда мы наконец вышли из каминного зала и пошли по своим комнатам, из разрухи оставались только разломанные полы и стены. Все оторванные доски или были сложены вдоль стен, или вынесены на задний двор, если казалось, что они уже не подлежали установке обратно. Не было ни одного выбитого стекла или разбитой вазы. Кстати, ваз теперь в доме вообще не было. Все шкафы, тумбы, столы, стояли на своих местах, уцелевшее содержимое вернулось на полки. Они тут явно не скучали, проделана уйма работы по наведению порядка насколько это было возможно.

Я пошёл в сторону своей комнаты, стараясь не переходить на бег. Первым делом начал пересматривать содержимое книжных полок. Все книги Виктора Сергеевича оказались на месте, только немного потрёпаны, но это уже не так важно. А вот чёрный блокнот с амулетом я так нигде и не увидел. Может я всё-таки оставил его в кабинете в клинике? Хоть убей не помню. Буду тогда искать и там. В гардеробной вещи висели по местам, как надо, Маргарита постаралась никак. Я взял всё самое необходимое, сложил в небольшой чемодан и направился на выход. Только зря торопился, мама и Катя всё ещё копошились в своих комнатах, поэтому мы с отцом и дядей Витей ещё долго стояли в прихожей, горестно вздыхая.

Следующая точка по плану — клиника. Здесь тоже внешне никаких перемен. А главное — никаких руин, внешне здание не пострадало. Раздражали глаз только кучи досок на газоне. Как оказалось, персонал своими силами пытался навести порядок, выломанный паркет, дверные косяки и деревянную обшивку выбрасывали в окно, осталось только вывезти мусор.

На пороге нас встречал Борис Владимирович. Без каравая, но с довольной улыбкой.

— С возвращением вас, господа Склифосовские! — провозгласил он и пошёл навстречу. — А я знал, что всё это ерунда, то что в газетах пишут, что с вами всё в порядке, просто хитрый ход.

— Надеюсь никому не рассказал? — спросил отец, пожимая ему руку.

— Могила! — заверил Корсаков. — Вы наверно уже догадались, что там внутри всё не так хорошо, как снаружи, но мы постарались навести порядок насколько смогли, идёмте покажу.

Самые страшные разрушения были в вестибюле и личных кабинетах, где был паркет, резные деревянные панели и другой декор. В других помещениях сняты наличники дверей, разбиты шкафы. Биксы с инструментами стояли по углам, скорее всего всё их содержимое до этого валялось на полу. Пока родителей водит Корсаков, я сразу отправился в свой кабинет. Диван и кресло вспороты, набивки почти не было. Книги стояли в шкафу хаотично, как подняли, так и поставили. Я искал чёрный блокнот, но его и здесь нигде не было, значит всё-таки забрали. Ну и ладно, не думаю, что кто-то у меня потребует его вернуть. Другой вопрос, что им смогут воспользоваться для усиления и обретения боевого навыка. Сукно на столе тоже вспорото, искали тайник.

После общего осмотра настроение немного улучшилось, последствия погрома были серьёзные, но не настолько чудовищные, как мы их себе представляли. Вполне возможно и за несколько дней управиться если будет работать бригада. Я достал телефон из кармана и набрал номер артели, где работает Шапошников.