— Всё-то ты знаешь! Похоже да, опасается, что тот доложит каким-то высокопоставленным друзьям в Москве и пустит его по миру.

— Я даже не сильно этому удивляюсь. А что за другой вариант?

— Взять под опеку лечебницу «Святой Софии». Ага, именно её, будь она неладна. Собрать статистику по лечению групп пациентов до обучения новому методу и после, чтобы было с чем выступить перед коллегией.

— Понятно, — кивнул отец. Юдин слушал, открыв рот и молча офигевал. — Значит ты в ближайшее время начинаешь преподавательскую деятельность теперь уже и в Питере.

— Надеюсь Обухов не отмашется от меня при первом же неудобном случае, мол это он сам, а я и не в курсе.

— Это не в его правилах. Чуть не забыл сказать, договорился с небольшой типографией, которая печатает правда и такие нелепые новости про тебя, о которых теперь судачит весь город. Зато они точно сделают молча и без претензий, никто лишний об этом не узнает. Так что можно, во-первых, переиздать эту книгу, во-вторых — заказать печать методичек и плакатов. Тебе это скоро очень понадобится.

— Отличная новость! — обрадовался я. — Только как я буду составлять методички, когда книга в типографии? Придётся начать с методичек, а книгу чуть позже.

— Я нашёл способ, а ты решаешь, что тебе нужно, — развёл руками отец. — Я скину тебе на телефон контакты к кому там обращаться. Сразу скажи, что ты Склифосовский, дальше вопросов не будет, разве что только по технической части.

— А артефактора не искал? — спросил я и достал из-за пазухи медальон, демонстрируя отцу остатки обугленного камня. — А то эта штука стала бесполезной.

— У меня было несколько вариантов, к кому можно обратиться, учитывая, что тут работа с таким раритетом, но ещё не добрался до решения. Займусь этим сегодня, тебе сразу же сообщу.

Я уж хотел сказать, что без действующего медальона чувствую себя ненамного комфортнее, чем голый на площади, но решил промолчать. Из моего окружения такой оберег есть только у меня, им меня не понять.

— Итак, ты тут разобрался со своими делами? — спросил отец и поставил пустую чашку на поднос. — Тогда иди к маме, она тебя ждёт.

Мы втроём вышли из кабинета, поговорили о погоде, которую они видели вживую, а я только из окна. Небо ещё было затянуто облаками, но покров не сплошной, с прорехами. Вот в такую прореху и попал первый солнечный луч, заставив таять лежащий на крыше снег. Судя по прогнозам будет оттепель и большая часть снега скоро растает. Жаль, мне больше нравилось, когда всё беленькое, а теперь опять всё будет грязненькое.

— Я тебя в манипуляционной подожду, — сказал Юдин и отпочковался напротив двери в кабинет.

Отец пошёл к себе в кабинет, а я зашёл к маме. Она сидела за столом и читала утреннюю газету, качая головой и держась за голову.

— Ты теперь тоже в курсе, что у тебя сын супермен? — хохотнул я.

— Да у людей нет ни мозгов, ни совести! — в сердцах воскликнула она и швырнула источник искажённой информации в урну. — Такое впечатление, что автору статьи это всё приснилось в пьяном бреду!

— Плюнь на них, — сказал я и постарался подбодрить её своей лучезарной улыбкой. — Не стоит расстраиваться из-за поступков людей с ограниченным интеллектом.

— Так я бы и не расстраивалась, если бы нас это никак не касалось, — уже более спокойно сказала мама и помахала себе на лицо рукой, как веером. — Бог с ними с этими придурками, иди ложись на кушетку.

Я удобно устроился на мягкой кушетке, мама положила мне пальцы на виски. Обожаю это ощущение, когда ты знаешь, где находишься, а чувствуешь себя парящим в облаках. Вряд ли именно в этом смысл действия её магии, скорее всего приятное дополнение, чтобы обеспечить лучшую релаксацию пациента.