Когда пациент погрузился в сон, я приступил к задуманному. Нарастить стенку желудка — самое простое в этой задаче. Удвоить толщину чистой рубцовой ткани получилось довольно быстро, уже появился опыт. Сложнее всего было действовать тонким пучком энергии на общий желчный и Вирсунгов протоки. Надо было не только освободить просвет протоков, превратить часть ткани новообразования в соединительную рубцовую ткань, но и не задеть проходящие в опасной близости сосуды. Вот последнее оказалось ещё более сложным, чем трансформировать тонкую стенку протока. Я покрылся испариной уже не столько от перенагрузки и истощения запаса энергии, сколько из-за напряженного ежесекундного контроля точки воздействия тонюсенького пучка энергии. Когда ювелирная работа с общим желчным протоком была завершена, я взмок, как в бане у Корсакова и был выжат, как лимон. Что интересно, запас энергии оставался больше половины, но продолжать процедуру не было сил.

— На сегодня хватит, — сказал я, вытирая лоб рукавом халата. — Будите.

— Судя по вашему внешнему виду, вы всё убрали? — решил уточнить Борис Владимирович.

— Не поверите, нет, — вяло улыбнулся я, чувствуя, как дрожит рука. — Опухолевой ткани убавилось совсем чуть-чуть.

— Не понял, — вскинул брови Корсаков.

— Это я столько над протоком колдовал. Оказалось, очень сложно. Энергии ещё полно, но мне нужен отдых.

— Понятно, — кивнул Корсаков. — Значит бой продолжается.

Пациент проснулся и открыл глаза.

— Господин лекарь, что-то пошло не так? Вы не стали удалять опухоль?

— Хм, интересно, а почему вы так решили? — поинтересовался я.

— Да раньше я чувствовал после процедуры какую-то тяжесть, дискомфорт, жжение. А сейчас ничего такого нет, словно вы там ничего не сделали, вот я и подумал.

— Отчасти вы правы, — улыбнулся я. — Сегодня я делал более тонкую работу, осталось ещё столько же, потом буду убирать саму опухоль.

— Это значит лечение снова затягивается? — поморщился мужчина.

— Не на много, — заверил я. — За счёт того, что сегодня удалён совсем небольшой объём, думаю вполне уместно будет повторить процедуру послезавтра.

— О, совсем другое дело! — кислое выражение лица пациента начало меняться на довольное. — Если процедуры будут не раз в неделю, а три раза в неделю, значит я скоро поеду в Крым! В смысле не я, а мы с женой. А ведь я сначала думал поехать туда один, чтобы она от меня отдохнула и самому от неё отдохнуть. А выходит, наоборот, ей меня не хватает. Сейчас заеду за цветами и меренговым рулетом. Спасибо вам, господин лекарь! Вам ещё и семейным психологом можно работать.

— Избави Бог! — рассмеялся я, выставив ладони перед собой. — Мне и лекарем неплохо работается, а для семейных проблем есть специально обученные люди.

— Александр Петрович, — настороженно обратилась Света, когда пациент вышел. — Получается у вас в пятницу трое онкологических, вы потянете?

— Ты права, тяжко будет, — кивнул я. — Надо распределить их по времени, чтобы они не пришли сразу друг за другом. И, наверное, сказать в регистратуре, чтобы больше никого не записывали.

— Хорошее решение, — улыбнулась медсестра. — Я их обзвоню и назначу точное время визита.

— И закажи меренговый рулет, — добавил я. — Что-то тоже захотелось.

Глава 4

Настал волнительный момент. Подходя к крыльцу лечебницы «Святой Софии», я слушал стук собственного сердца. Ну вот что за детский сад? Можно подумать впервые в жизни такое. В прошлом многолетний опыт преподавания в медучилище, в этом мире — ведение семинаров в Ярославле, а всё равно ничего не могу с собой поделать.