— Аппетит? — спросила у тарелки сестрёнка, когда кухарка вышла из комнаты. — Скажи мне пожалуйста, омлетик, что такое аппетит? Ну, если ты не хочешь мне отвечать, то я тебя съем. Тебе всё ещё не страшно? Тогда держись!

Завершив диалог с омлетом, Катя и правда принялась усердно его уничтожать, словно с аппетитом сумела-таки договориться. Папа и мама ещё немного поковырялись в своих тарелках, оставив в них большую часть своего завтрака, выпили кофе и пошли одеваться. Мы с Катей вскоре присоединились, помогая создавать ажиотаж в прихожей.

Пока доехали до клиники, кофе возымел своё действие в полную силу, и в кабинет я входил достаточно бодрым. В креслах возле кабинета уже ждали пациенты. Среди них была и женщина с новообразованием в сигмовидной. Я поздоровался со всеми, ей кивнул отдельно, но не стал звать сразу в кабинет, не вникая в очерёдность.

Помыл руки надел халат и сказал Свете звать первого. Вошла именно наша онкологическая, значит пришла раньше всех.

— Доброе утро, Александр Петрович! — жизнерадостно сказала она, входя в кабинет. — Если честно, я чувствую себя настолько хорошо, что, выходя из дома задалась вопросом, а зачем я вообще иду в клинику? Потом подумала, сказали надо, значит надо, вот и пришла.

— Правильно сделали, что пришли, — сказал я, улыбнувшись ей в ответ. — Мы с вами ещё не совсем закончили, но осталось совсем немного. Так что располагайтесь поудобнее, будем заканчивать лечение. По крайней мере я на это надеюсь.

— Ой, вы не представляете, как я на это надеюсь! — сказала она, укладываясь на манипуляционный стол и освобождая живот.

В первую очередь я просканировал весь живот. От основного очага осталось совсем немного, сегодня мы с этим разберёмся. Проверил наличие метастазов в брыжейке, вдоль аорты, в воротах печени и селезёнки, в самой печени и селезёнке, везде всё чисто.

— Мне необходимо исключить метастазы опухоли в лёгкие, — сказал я пациентке. — Для этого мне нужно, чтобы вы освободили от одежды грудную клетку.

— Ох, Александр Петрович, ставите вы меня в неловкое положение, — пробормотала она, размышляя, делать то, о чём я попросил, или нет.

— Ну вы же не меньше меня хотите знать, нет ли там дополнительных очагов, правильно? — спросил я, давая понять, что если что-то не так, то это она сама будет виновата.

— Да, вы правы, сейчас, — сказала она, заливаясь румянцем, который было видно даже через слой пудры на щеках. — Вгоняете вы меня в краску, ей Богу.

Я молча вздохнул и пожал плечами. Сам отвернулся, чтобы не видеть процесса раздевания. На мой взгляд это ничего не даёт, но пациентам почему-то легче, когда доктор в такой момент отвернулся.

— Ох, я готова, — пробормотала женщина и закрыла лицо руками.

Пара минут на сканирование лёгких и средостения. Ни одного малейшего очага я нигде не нашёл. Ну и отлично. Я приступил к удалению остатка образования в первичной локализации — сигмовидной кишке. Сформированная мной рубцовая стенка сигмы окрепла и теперь за неё можно было не беспокоиться, выдержит. Ещё десять минут кропотливой работы. Главное — не оставлять ни одного крошечного фрагмента опухоли. По завершении процесса я всё несколько раз тщательно перепроверил, не оставляя шанса вырасти опухоли вновь. Ясное дело, что увидеть каждую клеточку невозможно и пациентку надо наблюдать.

— Могу вас поздравить! — сказал я, убирая руку от её живота. — Сегодня мне удалось удалить всё оставшееся и повторных процедур больше не будет.

— О, Господи, — пациентка снова закрыла лицо руками. — Неужели это правда? Александр Петрович, вы же сейчас не шутите?

— Нисколечко, — заверил я её и подал руку, чтобы помочь встать. Сделал это чисто автоматически, а пациентка использовала этот жест, чтобы за мою руку просто подержаться, в помощи она не нуждалась.