— Я так вам благодарна! — жарко сказала она, стоя уже передо мной и так и не отпуская мою руку. — Так благодарна, вы себе не представляете!

Я пытался найти способ освободить свою руку и избежать близкого контакта с пациенткой, которого она в отличие от меня добивалась. Я обниматься с пациенткой желанием не горел, но это уже начинало казаться неизбежным.

— Ах да, чуть не забыл, — сказал я, хлопнув себя ладонью по лбу. Это помогло приостановить процесс сближения. — Мне нужно будет вас наблюдать какое-то время. Точнее достаточно долго, чтобы не допустить повторного роста опухоли. Мне обязательно надо осмотреть вас через три месяца. Потом осмотр через полгода. Если всё чисто и никаких признаков повторного роста, то далее осмотры раз в год.

— Ох, — только и вымолвила пациентка, прижав руки к груди и изменившись в лице. Зато я смог освободить руку и хоть немного отдалиться. — Это что же получается, что оно снова может вырасти?

— Чтобы дать гарантию сто процентов, что оно не вырастет, надо убрать половину кишечника и много чего ещё в брюшной полости. Я же полностью сохранил ваши внутренние органы, полностью удалив опухоль. Но, если вдруг я где-то оставил буквально несколько клеток, которые просто невозможно различить, то образование может вырасти снова. А чтобы оно не стало, как-то, с которым вы обратились, вас надо будет периодически осматривать. Если вдруг где-то что-то появится, то удалить можно будет в маленьких размерах.

— А за три месяца оно такое же большое разве не вырастет? — настороженно спросила она.

— Нет, что вы, — рассмеялся я. — Настолько быстро оно не растёт. То, с чем пришли вы несколько лет росло незаметно, потом вы начали замечать, что есть проблема, но всё равно несколько лет не шли на приём. Итого в сумме получается от пяти до десяти лет.

— Всё, поняла, — сказала она задумчиво, словно жизнь вдруг подкинула ей неприятный сюрприз. Потом он пожала плечами, улыбнулась и снова посмотрела на меня со счастливым выражением лица. — Что-то я в голову себе не то забила. Сейчас-то со мной всё в порядке, так ведь?

— Да, я всё удалил и несколько раз перепроверил, — медленно повторил я, словно объяснял старику или ребёнку. — У вас не осталось ни самого образования, ни метастазов. Так что можете жить обычной жизнью и делать всё, что захочется. А в марте я вас жду. Если вы вдруг забудете, мы позвоним вам, чтобы напомнить.

— Какие прекрасные слова, — смакуя произнесла она. — Жить обычной жизнью и делать всё, что захочется.

Пациентка мечтательно смотрела куда-то вдаль и чуть покачивалась из стороны в сторону. Потом её взгляд резко переключился на меня. Я понял, что она внезапно что-то затеяла, но не успел вовремя среагировать, поэтому оказался заключённым в крепкие объятия, а её накрашенные алым губы плотно прижались к моим. От неожиданности у меня остановилось дыхание. Пока я судорожно искал пути освобождения, она отпрянула от меня.

— Прощайте, Александр Петрович! До марта!

На этой интригующей ноте и не обращая внимание на смазанный макияж, женщина строевым шагом покинула кабинет. Я так и стоял ошарашенный её поступком. Света жестом намекнула мне, что надо стереть помаду с лица, чем я и занялся, стараясь успеть до появления в двери следующего пациента.

Глава 17

— Да уж, — ухмыльнулся я. — Народная любовь, она такая.

Следующий пациент видимо решил без вызова не выходить, поэтому я успел подойти к зеркалу и убрать с лица остатки последствий «народной любви».

Следующие два пациента по закону парных случаев пришли с застаревшей травмой коленного сустава. Различия конечно были, у одного повреждение заднего рога внутреннего мениска с неполным его отрывом, у другого — частичный разрыв передней крестообразной связки.