— Подождите минуточку, не кладите трубку, — сказала девушка. Наверно девушка, а там хрен его знает, может робот какой-нибудь.

Минуточка уже превратилась в пять, когда девушка снова появилась в эфире.

— Проходите к четвёртому лифту и поднимайтесь на верхний этаж, охранник вас пропустит.

— А какой номер офиса? — спросил я.

— Поднимайтесь на последний этаж, вы не ошибётесь.

Трубку положили. Ну зашибись, это получается, если бы я не начал топать ногами, то сидел бы здесь ещё хрен знает сколько? Охранник пропустил меня без лишних вопросов и указал в какой стороне находится нужный мне лифт.

Зеркальные стены и потолок и без того немаленькой кабины создавали эффект бесконечности, словно ты паришь на квадратном куске паркета. От этого ощущения даже немного закружилась голова. Я нажал на самую верхнюю кнопку, двери закрылись и кабина плавно тронулась. Когда двери открылись, я понял, почему вопрос про номер офиса был неуместным, здесь не было выбора, я оказался сразу в приёмной. Ну если тут приёмная не уступает по площади школьному спортзалу, боюсь даже представить, какого размера сам кабинет.

Справа от большой двустворчатой двери за ресепшеном стояла девушка, с которой я видимо разговаривал. Милое создание с обложки глянцевого журнала, видимо у них тут серьёзный кастинг при отборе персонала.

— Александр Петрович? — улыбаясь спросила она. Голос тот самый, что разговаривал со мной по телефону. Точно не робот.

— Да, — кивнул я. Можно подумать у них тут толпа под дверью и это мог быть кто-то другой.

— Проходите, Эдуард Филиппович вас ждёт, — сказала она и показала рукой на дверь.

— Спасибо, — буркнул я и потянул ручку на себя.

Кабинет и правда был огромный. Вместо двух стен панорамные окна от пола до потолка придавали ему ещё больший простор. У стены справа за большим тяжеловесным на вид столом сидел мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме. Когда я вошёл, он отвлёкся от документов, раскиданных по всей необъятной поверхности стола и повернулся в мою сторону.

— Саша Склифосовский? — спросил он. Прозвучало как-то по домашнему, словно я к родному дяде в гости пришёл. — Заходи, чего ты там встал на пороге. А отец сказал твой, что ты придёшь после четырёх, а тебя всё нет и нет, я уж домой уходить собирался. Проходи, садись.

Он указал мне на ближайший стул перед длинным, как дорожка для боулинга, столом для совещаний, который примыкал к его столу. Я учтиво поздоровался, прошёл и сел. То есть это получается, что он меня сидит ждёт в кабинете, а я в это время мариновался в холле на входе? Появилось дикое желание придушить эту накрашенную куклу на ресепшене голыми руками.

— Ну рассказывай, Саш, что ты там такое затеял? — добродушно улыбаясь спросил Кораблёв. Почему-то рядом с ним я и правда ощущал себя, как близкий родственник, какая-то тёплая аура у него. А может это одна из разновидностей бытовой магии? Как там это свойство называлось в РПГ, шарм по-моему. — Твой отец был такой одухотворённый, рассказывая о тебе. Возлагает на тебя большие надежды. Говорит, что ты будущий светила медицины. А как, скажи мне, такому человеку не помочь? Это же дело святое. Он дал мне твои рисунки, я глянул мельком, но не совсем понял, поэтому хотел поговорить с тобой лично, чтобы ты объяснил принцип действия этого устройства.

Эдуард Филиппович открыл ящик стола и достал то, что я считал чертежами, а он назвал рисунком. Если он так быстро это нашёл, значит придаёт особенное значение, приятно.

Я взял стул, на котором сидел, обошёл вокруг стола и сел рядом с ним. Если Кораблёв и удивился такому моему манёвру, то совсем немного, а мне так удобнее, чем через весь стол тянуться, который был наверно не меньше, чем для классического бильярда.