— Это одобряю, — кивнул Обухов, раскладывая бумаги перед собой, пытаясь навести порядок. — Мазь дельная была, просто попала под горячую руку вместе с остальными инновациями, что предлагал тогда Готхард.

— И ещё, — начал я, но осёкся, так как Степан Митрофанович громко хлопнул в сердцах ладонью по столу, заставив некоторые листы бумаги на столе сменить дислокацию.

— Что ещё?

— Местный анестетик, — продолжил я. — Готхард Вильгельмович его сделал, но мы только начали пользоваться с сегодняшнего дня.

— Тоже благословляю, — буркнул Обухов, снова взявшись за документы. — А теперь иди отсюда, ты мне мешаешь. Письмо в министерство иди пиши.

— Так точно! — гаркнул я, резко встав и приложив руку к «пустой голове», то есть без головного убора, военные такое не любят.

Обухов поднял на меня взгляд, но я резко развернулся и пошёл на выход. Пока шёл по коридору всё никак не мог определиться, плакать мне или смеяться. С одной стороны Обухов меня не послал с этими капельницами, с другой — как отреагирует на это письмо министерство, хрен его знает. Вот обучение тонким потокам, как и применение мази и анестетиков он одобрил для испытания. Потом сформируем доказательную базу и представим на учёный совет в Москве, чтобы окончательно легализовать и ввести повсеместно. Раз он разрешил испытания, значит перспективы у этих направлений хорошие. А капельницы он даже попробовать не рискнул. Слабовато теперь верится, что этот вариант прокатит. Приду домой, буду сочинять петицию от имени Степана Митрофановича. А ведь тоже рисковый мужик, не побоялся подставить своё имя под обращением, за которое раньше на каторгу отправляли.

Одно только теперь тяготит в связи с этим делом, производство растворов пока желательно приостановить, а капельных систем и вовсе не начинать. Или начинать? Оптимизм — это хорошо, только это будут зря потраченные деньги если из министерства придёт запрет. Да не так уж и много денег, в принципе. Короче не буду я ничего тормозить. Сделаю, сложу в кучку и буду ждать.

В кабинет секретаря лечебницы я практически вбежал. В три часа начинается занятие, а у меня до этого времени ещё два стажёра по плану. Кивком поздоровался с секретарём, мотнул головой в ответ на предложенный кофе, глянул в тетрадь и побежал дальше, в кабинет, указанный в расписании первым.

Сегодня оба стажёра оказались неплохими середняками. Ядра не было у обоих, но для знахарей, обладающих лишь магией жизни на бытовом уровне, с задачей они справлялись довольно неплохо. Ну точно лучше, чем вчера последний. Ясное дело, что перелом бедра ни один из них с помощью магии не вылечит, но с многими болезнями, не требующими большого вливания магической энергии, справляться им теперь будет намного легче. Не хватало только одного, как и у всех, базовых знаний, которые я им и даю, и практического опыта, но это уже вопрос времени.

Только сейчас вспомнил и готов был бить себя тапками по лбу. Когда я торопился на приём к главному лекарю Питера, из головы напрочь вылетело, что я должен привезти в лечебницу три коробки с препаратами. Теперь уже завтра. И снова в голове поднялся вопрос покупки собственного автомобиля. Вот закинул бы эти коробки в багажник, съездил спокойно к Обухову, а потом привёз всё, что планировал в лечебницу. Вот только денег на покупку маловато, а гонорар за обучение будет только после завершения обучения. У родителей просить не хочу, не маленький мальчик уже, а брать в кредит — тем более. Мне само это слово из прошлой жизни ещё поперёк горла стоит, достаточно.

После завершения семинара я всё-таки решил поехать к Кораблёву по поводу производства систем для капельниц. Скорее всего это пригодится не скоро, но лучше я буду готов, когда это произойдёт, чем потом бегать язык на плечо.