— Я тогда училась в средней школе.

Он в недоумении смотрит на меня, затем спрашивает:

— Когда я был помолвлен с Джиной?

— Да, — отвечаю я, не глядя ему в глаза.

— Что именно тебя беспокоит? То, что я был помолвлен или то, что ты училась в средней

школе, когда я был помолвлен?

— Всё. Ничего. Я не знаю.

Я смотрю себе под ноги и Люк приподнимает мой подбородок так, чтобы наши глаза

встретились.

— Я намного старше тебя, Софи. Это проблема или нет?

— Нет, — я качаю головой. — Если я не думаю о ней, — я подчеркиваю последнее слово.

— Она едва ли единственная женщина, с которой я … — он замолкает, когда я сердито

смотрю на него, и смеется.

— Почему она все еще здесь? — голос у меня как у сумасшедшей. Разве он может

дружить со своей бывшей? Но для меня она была сукой, не так ли? — Неважно.

— Мы работаем вместе, Софи, вот и всё. Для меня, она никто, — последние слова он

произнес, касаясь губами моего уха, а его дыхание щекочет меня, заставляя дрожать. Он

обхватывает ладонью заднюю сторону моей шеи и проводит большим пальцем по мочке

уха. Я киваю, затем оборачиваю руки вокруг его шеи и целую его.

6

В англ. June – июнь

— Мне бы больше понравилось представлять тебя в средней школе, не доставляя тебе

неудобств, — говорит он, разрывая поцелуй. Он с интересом разглядывает мою маленькую

комнату. Его взгляд движется от половины комнаты Дженны к моей половине. Наша

комната небольшая и сейчас здесь бардак. В географическом плане, наше общежитие

недалеко от квартиры Люка на Риттенхауз Сквер, но в финансовом плане, они далеки друг

от друга. Моя комната, буквально, размером с его гардеробную.

Он делает шаг и рассматривает мою пробковую доску.  Боже, что у меня там? Бюстгальтер, который был на мне сегодня, висит на спинке стула. Пальцами, он дотрагивается до

поверхности моего стола, где разбросаны учебники и тетради. Ему, наверное, интересно, что он делает со студенткой колледжа. Блядь, это трусики валяются на полу у него под

носом?

Я не знаю что сказать, пока он не заканчивает осмотр. Я не собираюсь извиняться за свою

комнату. Мне, возможно, немного неловко, но извиняться я не собираюсь. Я уверена, что

он тоже когда-то жил в общежитии. Очень давно. Блин. Это то, о чем он думает? Сколько

времени прошло с тех пор, как он был студентом? Насколько мы разные?

Он поворачивается ко мне с лукавой усмешкой:

— Ты никогда не занималась здесь сексом.

Очевидно, что не занималась. Он единственный, с кем у меня был секс и всегда в его

квартире.

— Нет.

— Мы можем исправить это, прямо сейчас, — усмехается он.

Ах, вот, что было у него на уме? Он хочет быть единственным, кто трахал меня в моей

комнате в общежитии?

— Да, пожалуйста.

— Да, пожалуйста? — повторяет он. — Такая вежливая, ты, маленькая дерзкая девчонка,

— говорит он, преодолевая расстояние между нами. — Должен ли я быть вежливым? —

он наклоняется и целует меня под левым ухом, ожидая ответа. — Давай, Софи, позволь

мне любить тебя, малышка. Я сделаю тебе хорошо, клянусь, — он целует меня вдоль

скулы, целомудренно, обнимая руками за бедра, одетые в пижаму. Я не понимаю, что

происходит. — Я засуну только кончик7,  ладно?

Я смеюсь. Он выдал мне секс-фразу колледжного клише.

— Я все еще буду уважать тебя утром, малышка.

Я смеюсь, когда он накрывает мой рот своим. Он продолжает шептать глупые шуточки, но

его рот и руки действуют, в присущей Люку, безупречной манере.