|
Мне видится это так, какой‑нибудь нехитрый тайничок, ты нам расскажешь. Ты входишь к Мари, оглушаешь ее, увозишь, убиваешь ее в лесной хижине или где‑то еще и относишь ее на берег. Это занимает десять минут. Отыскать ее сапог и снова его надеть занимает еще десять минут. Ты едешь в Париж, и там происходит драма. Собачья драма, которую твой отлаженный механизм не мог предугадать. Пес испражняется на решетку у дерева. Здорово, да? Природный позыв кишечника вмешивается в безупречный ход никелированных турбин… Теперь ты узнаешь, что природе доверять нельзя, не бери с собой пса. Приезжает полиция, начинается следствие, это не было предусмотрено, ты включаешь мотор и наносишь ответный удар, доверив свое спасение священной механике. Ты обвиняешь Гаэля и Жана, подсунув мне в карман записку. Здорово придумано, инженер, тебе удалось сбить меня с толку, и потом, моя голова была занята другим. Я навел справки о печатной машинке «Виротип» 1914 года выпуска. Это не простая машинка, ее верхняя часть съемная, ее можно установить на миниатюрную подставку, а значит, носить с собой. Она настолько компактна, что поместится в кармане, и при некоторой ловкости – а она у тебя есть – можно напечатать текст, не вынимая рук из пальто. Но как видеть, что печатаешь? Печатать вслепую? Конечно, ты ведь это умеешь. Существуют две модели «Виротипа» – буквенная и осязательная, разработанная для слепых инвалидов Первой мировой войны. Твоя машинка именно такая, настоящий раритет. Я прочел обо всем этом в Ренне, в книге Эрнста Мартина, справочнике коллекционера, такая книжка валяется у тебя в кухне на буфете. Понимаешь, я заметил ее, потому что она немецкая. Твой «Виротип» – просто гениальная идея. На глазах у всех ты полдня просидел в кафе. Ты не мог напечатать записку, ты вне подозрений, тебя защищает секрет этой удивительной машинки. Я сам уверил в этом Геррека. На самом же деле ты напечатал письмо не сходя с места, в кармане, после того как забил седьмой шар. Окончив игру, ты надел пальто. Потом все просто: взял бумажку платком, смял и бросил мне в карман. Вернувшись домой, ты вновь установил съемную каретку на массивную подставку «Виротипа». Ты позволишь мне снова взглянуть на это устройство, оно меня заинтересовало, признаюсь, я о таком не слышал. Но ты и рассчитывал на то, что никто не может об этом знать. Кому придет в голову, что старинная машинка уместится в кармане пальто? Но поскольку что‑то здесь не вязалось, я справился в книгах. Иногда я становлюсь исследователем, инженер, не стоит всех держать за дураков, в этом твоя ошибка. А потом ты столкнул Гаэля, его жизнь для тебя ничто, всего лишь мелкий рычаг в твоем гнусном механизме.
Луи замолчал и потянулся. Потом посмотрел на Марка и Матиаса. – Что‑то я разошелся, как сказала бы Марта. Пора с этим кончать. Лина выследила тебя ночью, когда ты встретился с Гаэлем. А раз она пошла за тобой, значит, подозревала. А раз она подозревает, значит, участь ее решена. Ты наводишь подозрения на нее. Ареста Жана тебе кажется недостаточно. По‑твоему, Геррек ведет себя нерешительно утром возле церкви, где набожный бедолага оплакивает своего дружка Гаэля. Значит, за все должна заплатить Лина, пока у нее не сдали нервы. Ты наверняка позаботился о том, чтобы она молчала, думаю, ты пошел простым путем, пригрозил расправиться с детьми. Конечно, Лина будет молчать, она чуть жива от страха. С тех пор как я приехал, с самого начала истории с псом, она боится. Здорово, Геррек, сейчас закончу с этим типом и передам его тебе. Как Гаэль? – Приходит в себя, – ответил Геррек. У инспектора был радостный вид, он успел привязаться к юноше. – Послушай конец, – сказал Луи, – начало потом перескажу. Лина боится из‑за пальца, который отгрыз пес. Потому что пес знает, что в четверг вечером ты уедешь, и ходит за тобой по пятам. Так делают все собаки, даже твой питбуль, но я слишком долго держал жабу и не сразу об этом вспомнил. |
