Вся толпа остановилась метров за двести, внимательно осматривая хутор. Да учить их ещё и учить. Я хоть и не специалист в военном деле, но если мы сейчас начнём стрелять, одну треть точно положим. Надо будет поговорить со старшим. Они что, совсем о нарезном оружии представления не имеют. Вот так и будут поначалу воевать и в Крымскую войну, пока потери не заставят задуматься. Нет, так дело не пойдёт. Простых наших казаков мне жалко.

Глава 13

— Эй, и что вам надо? — кричу из-за баррикады.

— А ты кто есть, мил человек? — спрашивает представитель четвёрки.

— Я то есть. Да не про твою честь. Кто вы такие и что вам надо? — этим вызываю ухмылку своих людей и злость других.

— Сотник-атаман Щерба. А вот ты, если не выйдешь, на кол сядешь — злится главный из отряда со стороны Таганрога. Явно пытается запугать. Я смотрю на него, и у меня создаётся такое впечатление, что это с него художники рисовали Стеньку Разина. Мужику явно годков сорок, плюс минус копейки. Тёмные курчавые волосы выглядывают из-под папахи с красным верхом. Золотое кольцо в ухе. Такая же курчавая борода вызывающе торчит вперёд. Явно не славянской наружности или скорее метис. Серая куртка с газырями, перепоясанная широким красным поясом. За ним пара кремневых пистолетов. На поясе сабля. Под ним хороший рыжий конь с чёрными ногами. В общем, красавец и лихой разбойник в одном флаконе. Для войны одет, в моём понимание хреново, для парада сойдет.

— Ну, а второй кто? — интересно, а другие то кто.

— Хорунжий Павел Когальников — неохотно отвечает один из четвёрки.

А вот тут совсем другая противоположность, хотя и возраст у них примерно равный. Сразу выделяются пышные чёрные усы на бритом подбородке и «злые и колючие» карие глаза, смотрящие с презрением на окружающих. Из-под очень высокой папахи, как будто это боярская шапка, выглядывают волосы с сединой. На нём чёрная куртка-мундир с дорогого сукна и синие штаны. На руках белые перчатки. На ногах высокие кавалерийские сапоги. Сверкают начищенные шпоры. Подпоясанный, тоже красным поясом, на котором слева подвешена сабля. Восседал на абсолютно чёрном жеребце, где седло и попона отделана красным кантом. Вот же любители красного и яркого.

— Сороки-белобоки — матюгнулся я тихонько. — Ну и что вы хотите, господа?

— Чтобы ты отпустил моих друзей Мордвинова и Качукова — хорунжий.

— И семью Катракис — добавляет сотник.

Всё-таки они тут ещё наивные. Врать почти не умеют и считают, наверное, это позором, даже на войне. И имя тоже не скрывают. Однако… учтём.

— А ничего, что они контрабандой занимаются? — задаю провокационный вопрос.

— Ну и что? Кого этим тут удивишь. Жить-то всем надо — ухмыльнулся сотник, явно не видя тут проблемы.