Долорес почувствовала себя набитой дурой.

— Извините. Мой муж… — пробормотала она и тут же умолкла.

— Что ваш муж?

— Обычно он говорил мне, что надо надеть. Ему никогда не нравилось, как я одета.

— В самом деле? Наверно, он был слепой, — улыбнулся Эдвин. — Потому что мне очень нравится, как вы выглядите.

— Спасибо. — Она не могла найти других слов, вспоминая, что Эдвин видел ее в убогом халате и шлепанцах.

— Честно говоря, — непринужденно продолжил Оливер, — я все время думаю о вас. Вы так привлекательны…

Долорес смерила его испепеляющим взглядом, отчего он захохотал. Но тут на кухню вернулась миссис Шеффер с фотографиями, и ей пришлось промолчать.

Эдвин вынул фотографии из конверта и разложил их на столе.

— Что скажете, Долорес? Нравится? — спросил он как ни в чем не бывало.

Это были сделанные весной фотографии великолепного сельского особняка в колониальном стиле, окруженного цветущими азалиями. Дом был каменный, с большой верандой и окнами со ставнями, но носил на себе явную печать заброшенности.

— Чудесно… Чей это дом?

— Его купила компания. Он находится примерно в получасе езды от города. Когда усадьбу восстановят и перестроят, она станет местом отдыха для наших служащих, зарубежных клиентов, а также для друзей и родственников.

— Благое дело…

Эдвин нахмурился.

— Потребуется много работы. И главной заботой станут меблировка и внутреннее убранство.

— Да… Труд немалый.

Оливер поднял глаза.

— А кто меблировал и декорировал вашу гостиницу?

— О, мы с мамой все сделали сами, не прибегая к помощи профессионалов… — Воспоминания заставили ее улыбнуться. — Это было здорово! Мы ходили по аукционам, «блошиным рынкам» и антикварным лавкам, отбирая то, что казалось нам подходящим. И каждая комната была убрана по-своему.

— А все вместе смотрится великолепно, — сказал Оливер. — Должно быть, у вас врожденный талант. — Взгляд Долорес заставил его приподнять уголки рта. — Я ничуть не удивляюсь этому, отведав блюда вашего приготовления.

Долорес обдало жаром. Она слышала похвалу от многих, но только комплименты Эдвина заставляли ее терять голову. Она будет последней дурой, если поверит хоть единому его слову…

— Я делала это с любовью, — пробормотала женщина и уставилась на одну из фотографий, стремясь избежать его взгляда.

— Хотите еще чаю? — спросила миссис Шеффер.

Долорес покачала головой.

— Спасибо, я уже и так выпила две чашки. Пожалуй, пора домой. — Она отодвинула кресло и улыбнулась экономке. — Я рада, что вы будете здесь и поможете мне с обедом. Не сердитесь, что я захватила вашу кухню?

— О Господи, конечно, нет! — воскликнула миссис Шеффер. — Не переживайте из-за таких пустяков. Было бы смешно, если бы я сердилась!

Эдвин проводил Долорес до двери и помог надеть пальто. Стену просторного холла украшало несколько больших черно-белых фотографий, оправленных в рамки. Долорес заметила их, как только вошла в дом. На них были запечатлены мальчик и девочка в момент игры. Фотографии отражали малейшие оттенки чувств и были сделаны настоящим профессионалом.

— Поразительно, — промолвила Долорес. — Это ваши дети, когда они были маленькими?

— Да, — улыбнулся Эдвин. — А фотографировала их моя жена…

Застегивая пальто, Долорес обдумывала услышанное.