Он дошел до калитки и хотел было отпереть щеколду, но в этот момент услышал за спиной быстрые шаги. Кэллаген оглянулся и увидел старого дворецкого. Саллинс пытался бежать за ним, но ему мешала хромота.

— Что случилось? — сухо спросил Кэллаген. Дворецкий остановился, хватая воздух ртом, и то ли от бега, то ли от волнения не мог издать ни звука.

Картина могла показаться забавной, но Кэллаген почувствовал недоброе.

— Успокойтесь, — прикрикнул он, — и возьмите себя в руки. Что случилось? Луна падает на землю?

Дворецкий с трудом обрел дар речи:

— Когда вы вышли с мисс Ваймеринг, сэр, — начал он, — я заметил, что шляпа полковника лежит на полке. Он всегда носит одну и ту же мягкую коричневую шляпу. Это меня удивило, но я подумал, что он в саду, и решил разыскать его, чтобы сообщить о вашем приезде. В саду есть летний домик, мы зовем его пагодой, — он указал в сторону тропинки, — и я заглянул туда: полковник лежит там мертвый. — Наступила долгая пауза.

— И вы можете что-нибудь сказать о причине смерти? — спросил Кэллаген, нарушая наконец молчание.

— Мне кажется, что он застрелился. Рядом лежит пистолет… Ужасное зрелище, сэр, — добавил потрясенный дворецкий.

— Да уж, — буркнул Кэллаген. — Кстати, как вас зовут?

— Меня зовут Саллинс, сэр, — поклонился старик. — Я прослужил в «Темной роще» всю жизнь и никогда не думал, что здесь могут произойти подобные вещи…

— Успокойтесь и послушайте меня, Саллинс. Возьмите себя в руки, вернитесь в дом и позвоните в полицию. Далеко отсюда полицейский участок?

— Констебль живет в Алфристауне, сэр, — сказал дворецкий.

— Значит позвоните в полицию Алфристауна и сообщите о том, что произошло. Кстати, вы уверены, что полковник мертв?

— Несомненно, сэр.

— Я хочу взглянуть на него сам, — сказал Кэллаген, — а вы делайте то, что я вам сказал.

Он зашагал по тропинке в указанном направлений, и она привела его на поляну, где стоял небольшой летний домик в псевдокитайском стиле.

Кэллаген поднялся по деревянной лестнице и открыл дверь. Лунный свет освещал круглую комнату, всю обстановку которой составляли несколько садовых стульев и стол. Полковник Стенхарст лежал на полу, на левом боку, вытянув правую руку. В пяти или шести футах от него валялся пистолет 38-го калибра полицейского образца. Кэллаген наклонился над телом: зрелище было действительно не из приятных — половина головы была снесена выстрелом, а на сохранившейся части лица уже лежал суровый оскал смерти. Кэллаген выпрямился и тут заметил что-то белое рядом с трупом. Он щелкнул зажигалкой и в ее свете разглядел маленький кружевной платок: подойдя к окну, сыщик прочел вышитые в углу инициалы В. А.

Он вернулся к трупу и дотронулся до него: труп почти остыл, значит прошло не менее тридцати-сорока минут с момента смерти.

Кэллаген вышел из домика, аккуратно закрыв за собой дверь, и остановился в раздумье. Истина обычно скрыта от глаз, но со временем многое раскрывается и иногда самым неожиданным образом. Бывает, что она всплывает и вовсе случайно…

Кэллагену опять показалось, что он слышит звук шагов. «Вероятно, — подумал он, — Саллинс возвращается в дом». Кэллаген вернулся в круглую комнату, вытащил из кармана свой носовой платок, поднял пистолет и тщательно вытер рукоятку. Держась за рукоятку, обернутую платком, он приподнял левую руку полковника и прижал его пальцы к дулу пистолета. Затем положил пистолет на пол рядом с вытянутой рукой, и вложил носовой платок в скрюченную правую руку полковника.

После этого Кэллаген вышел из пагоды и зашагал по тропинке к зеленой калитке.