Глава 27

Полёт в качестве мешка с балластом удобным никак не назовёшь. А учитывая моё поджаренное состояние, это почти приравнивалось к пытке. С другой стороны, из обычного седла я бы вывалился от первого же серьёзного рывка. Их, к сожалению, хватало — несколько особо шустрых летунов увязались за нами следом, вынудив крылатого ящера совершать незапланированные манёвры.

Стоило им попасть в поле зрения Эндина, как тот быстро их перещёлкал скупыми выбросами энергии. Гомункулы не владели предчувствием теплового удара, поэтому их популяция резко пошла на убыль. В отличие от моих фаерболов, выстрелы императора не столько поджигали, сколько деформировали тела искусственных созданий взрывной волной. Словно те состояли из крашеного картона. Хорошо хоть у снарядов имелся отчётливый тепловой след. На душе сразу стало чуточку легче.

Болтанка меня чуть не доконала, и в какой-то момент измученный организм потушил сознание за ненадобностью. Трудно сказать, сколько времени прошло в беспамятстве, но когда очнулся, мы уже никуда не летели. Я лежал на чём-то гладком и твёрдом, а вокруг плясали бледные язычки костра.

Ну вот, меня уже сжигают.

Хотя стоит признать, на этот раз огонь вёл себя деликатно, не причиняя лишнего вреда. Наверное, многие в детстве водили руками над горящей свечой, рассекая пламя пальцами или даже целой ладонью. Если сделать это достаточно быстро, кожа не успеет нагреться и пострадать. В отличие от волос, которые моментально полыхают, распространяя не самый приятный запах. С огнеупорностью у них дела обстоят куда хуже.

Примерно то же самый фокус происходил и сейчас, хотя у меня и так ожогов было предостаточно. Высокая температура резко понижалась при контакте с телом, будто оно целиком состояло из огнеупорной пены, при этом насыщая его живительным теплом. Вскоре раны затянулись толстой коркой, и я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть.

Огонь тут же утих, перестав скрывать пятерых людей, рассевшихся вокруг меня. Бритые наголо, в просторных халатах из грубой ткани, да ещё и похожие друг на друга, словно близнецы. Пятерняшки, ага.

Они протяжно мычали на одной ноте, а стоило мне приподняться, как все дружно стукнулись лбами об пол. Ну прямо монахи на службе. Никакой агрессии они не проявляли, кроме поддержания огня, поэтому и я не стал их атаковать. Хотя кожа у ребят была подозрительно белой. Не бледной, как у тяжёло больных или незнакомых с солнечным светом затворников, а именно цвета залежавшегося снега.

Больше никого поблизости не наблюдалось. Ни дать ни взять келья, а точнее — карцер. Нас окружали голые каменные стены без окон и дверей, а тьму разгоняли несколько примитивных светильников на масле. Меня оно, кстати, тоже покрывало с головы до ног, а вот одежда отсутствовала полностью. Но даже это не напрягало, как отсутствие моего рукояти Паяльника.

Хотя в таком состоянии я им вряд ли воспользуюсь. У нас сейчас несовместимость, прямо как у Рины с защитным артефактом. С её паническими атаками нечего и думать, чтобы запаковать её в удушающее поле. Мало ей дурацкого предсказания, так ещё и демонесса оставила неприятный багаж. Перед тем как оказаться здесь, она умерла именно от асфиксии. Я успел немного расспросить девушку во время разговора, но та мало что помнила про чужую жизнь. Которую праведной никак не назовёшь. Шантажи, заказные убийства, торговля собственным телом ради информации…

Одно можно сказать точно — это всё безобразие происходило точно не на Земле. У нас нет жилых подводных поселений, чьи купола ежесекундно пробует на прочность чудовищное давление. Однажды оно всё-таки взяло верх, и коварную демонессу заблокировало в одном из отсеков. Помучившись там несколько часов, она отправилась подыскивать себе новое тело.