— Отличная работа! — хвалит Хэйден, застав Бэм в оружейной одну. — А мне ты расскажешь, что произошло на самом деле?

— Сам знаешь. Твой план произошел, вот что. Все сработало, Старки угодил прямиком в ловушку, как ты и говорил.

Бэм рассказывает о видеоклипе, предусмотрительно заложенном в компьютер, скопированном и размещенном на множестве виртуальных серверов. Что-то вроде ядерных сил сдерживания. Если Старки взбрыкнет, ему не поздоровится.

— А вдруг он возьмет и заявится обратно? — спрашивает Бэм. — Уверен, что он этого не сделает?

Конечно, ни в чем нельзя быть уверенным на 100 процентов, но Хэйден не сомневается:

— В борьбе между эго и желанием отплатить победит эго. Имидж для Старки важнее мести. Возможно, он попытается, но для этого ему сначала понадобится вновь сколотить себе армию.

Бэм кривит рот, но мина выходит не такой устрашающей, как раньше.

— Меня прям бесит, что ты знаешь Старки лучше, чем я!

— Судить о характерах — мой конек, — отзывается Хэйден. — Кстати, большинство людей не разглядело бы в тебе ничего, кроме агрессии и необходимости в дезодоранте посильнее, но мне кажется, что из тебя выйдет почти такой же хороший предводитель, как Коннор на Кладбище.

Бэм одаривает его поддельно сердитым взглядом.

— Ты хоть раз пробовал сделать комплимент и при этом не превратить его в оскорбление?

— Не-а. Это выше моих сил. В чем и заключается мой шарм.

Бэм снова принимается разбирать сваленное грудой оружие, Хэйден помогает ей. Они проверяют, разряжено ли оно, стоит ли на предохранителе. Когда дело касается смертельно опасных огневых средств, осторожность не может быть излишней.

Бэм на мгновение приостанавливается, глядя на кучу стволов перед ними.

— Ясное дело, у Старки от неограниченной власти крыша съехала, — говорит она. — Но то, что он делал… Ну, было ведь не только плохое. У нас более пятисот человек, которые были бы сейчас разобраны на запчасти, если бы не он, и это не считая не-аистят, что мы освободили из лагерей.

Хотя Хэйден не склонен оправдывать тиранию, он решает не спорить.

— Если брать общую картину, то, возможно, цель оправдывает средства, — он пожимает плечами, — а возможно и нет. Зато теперь я точно знаю, что больше никого не повесят, не застрелят, словом, не казнят во имя справедливости, как ее понимал Мейсон Старки. Да, не забудь: мы только что предотвратили поголовное истребление ни в чем не повинных детей.

— Которых теперь расплетут согласно графику, — подхватывает Бэм.

— Но это сделаем не мы.

В оружейную заходит несколько аистят — сдать свои пушки. Бэм благодарит, и они торопятся убраться, обрадовавшись, что это теперь не их забота. Решено, что отныне аистята сохранят ровно столько оружия, сколько надо для обороны — на случай если понадобится защищаться. Остальное они бросят здесь, на станции, когда уйдут; а уходить им нужно как можно скорее. Заправилы «клаки» скоро узнают, что Старки больше нет, а там поди догадайся, что они предпримут. Может, спустятся с небес целой армадой вертолетов без опознавательных знаков и сотрут их всех в порошок. С них станется.

— Я собираюсь назначить Гарсона Де-Грютта своим заместителем, раз ты отказался, — сообщает Бэм.

— Спятила?!

— Ну да, раньше он был как заноза в боку, но он уважает власть и выполняет приказы. Теперь, когда Старки нет, думаю, Гарсон — очень ценный кадр. К тому же, дела отвлекут его от мыслей об Абигейл — она бросила его, знаешь?

Хэйден смеется:

— Кухонные будни способны разрушить любые отношения! — И тут он становится абсолютно серьезен, что для него совсем не характерно.