С каждым «освобожденным» лагерем настроение аистят становится мрачнее и взрывоопаснее. Все больше угрожающих взглядов, все больше драк из-за пустяков; новые проблемы у ребят, у которых и до того проблем было выше крыши. Последняя боевая операция оставила после себя оцепенение и неопределенную ноющую боль, подобную фантомной боли в ампутированной конечности. Хотя число аистят выросло, новые люди не в состоянии заполнить вакуум, оставшийся на месте павших. И ни малейшей возможности предугадать имена и количество тех, кто не вернется со следующей операции.

По-прежнему сохраняется группа преданных сторонников Верховного Аистократа. Когда Старки взвинчивает толпу речами до градуса, при котором и сам впадает в экстаз, эти ребята стараются компенсировать общий упадок духа, крича во всю мочь, но их усилия все менее и менее эффективны.

— Где они, Хэйден?

Он поворачивается и видит девочку — та швыряет тарелку на стоящую рядом тележку для грязной посуды; тарелка падает с сердитым стуком — этакий вопросительный знак в конце реплики. Хотя это не вопрос, а явное обвинение. Девчонка — бывшая обитательница лагеря «Холодные Ключи», того самого, директор которого убедил всех и каждого, будто Хэйден работает на юновласти. Эти ребята до сих пор придерживаются мнения, что он предатель. Но в их ненависти есть и позитивная сторона: она держит его начеку, не дает расслабиться.

— Где что? — переспрашивает Хэйден. — Ты имеешь в виду сосиски? Закончились. Зато бекона хоть отбавляй.

— Не прикидывайся дурачком. Ты сказал, что Старки ушел с группой, но я поспрашивала и выяснила, что нет только его, Бэм и Дживана. Это не те люди, с которыми он пошел бы в разведку. Сдается мне, ты как-то связан с их исчезновением.

Стычка привлекает внимание других ребят. Один парнишка встречается с Хэйденом взглядом и закатывает глаза, будто говоря: «Я на твоей стороне. Эти типы из «Холодных Ключей» — сплошь придурки». По мере вливания в батальон новых сил голоса ненавистников из «Холодных Ключей» становятся все менее и менее слышными. Хейден уверен, что даже присутствие этих ребят не помешало бы ему стать здесь лидером, если б он захотел. К счастью, он не хочет.

— Любой, у кого сохранилась хотя бы половина мозгов, сообразил бы, что Старки нужен командир штурмовой группы, чтобы определить масштабы операции, и хакер, чтобы взломать систему безопасности; иначе при атаке погибнет больше наших людей. — Хэйден подчеркивает слово «погибнет». Что оказывает нужный эффект. Ребята, сидящие с девчонкой за одним столом, беспокойно ерзают, как будто к ним в штаны налезли пауки.

— А на кой ляд нам еще один лагерь? — задает вопрос Элиас Дин, парень из тех, кто режет правду-матку. — Мы что — мало их понаосвобождали?

Хэйден улыбается. Ребята озвучивают свои сомнения вслух! Очень хороший знак.

— Старки говорит, что будем освобождать, пока не исчезнет одно из двух: либо лагеря… либо мы.

Нашествие пауков ширится и охватывает другие столы. Пауки из тех, что больно кусаются.

— Не сегодня-завтра они подготовятся как следует, — бурчит кто-то. — Мы и в ворота войти не успеем — одно мокрое место останется…

— Старки, конечно, гений, и все такое, — говорит Элиас, — но это немного слишком, а, как думаешь?

— Думать — не мое дело, — отвечает Хэйден, — хотя время от времени это со мной случается. Кстати, рад, что и с тобой тоже.

На этом он замолкает — сказанного достаточно. Не хватает еще, чтобы его обвинили в подстрекательстве к неповиновению.

«Разведывательная» группа возвращается около полудня.