Амисия догадалась, почему Гален напрягся, как пружина, и перевела взгляд на его друзей. Карл усмехался, а юноша, годами не старше ее самой, смотрел на нее с неприкрытым осуждением. Видно, он считал ее деревенской распутницей, которая никому не отказывает в ласках. Амисию переполнял праведный гнев. Как он смеет выказывать презрение? Сам-то хорош: связался с разбойниками, а строит из себя святошу. С другой стороны, разве она сама не давала повода для такого отношения, когда пускалась во все тяжкие, чтобы выдать себя за деревенскую девчонку? Ее даже бросило в жар.

От Галена не укрылась ее обида, но он не мог указать Уолтеру на возникшее недоразумение — и все оттого, что им приходилось прятаться под вымышленной личиной. По его открытому лицу пробежала мрачная тень.

Карл с любопытством наблюдал эту немую сцену. Он впервые в жизни увидел, как его доблестный друг попал в плен к женщине, а точнее — к неискушенной и своевольной девчонке. Посмотрели бы сейчас на Галена его родители! Они не скрывали, что мечтают видеть своего сына во главе большого семейства, в окружении наследников, а он все твердил, что еще не встретил женщину, рядом с которой ему хотелось бы просыпаться до конца своих дней. Граф Гаррик проявлял терпение — он в свое время тоже не спешил с женитьбой, зато леди Несса просто потеряла покой. Что и говорить, они бы порадовались, видя, как их сын, избалованный дамским вниманием, сложил оружие перед этой хрупкой невинной малышкой! Карлу стало совсем смешно, когда он понял, что эти двое то и дело пытаются перехитрить друг друга, но он спрятал улыбку и вмешался в их разговор.

— Миледи, — произнес он с церемонным поклоном, который можно было бы принять за издевку, если бы не озорные искорки, плясавшие у него в глазах, — вас ожидает утренняя трапеза. — Обеими руками он указал в сторону костра, где жарилась на вертеле жирная куропатка. — Если вы соизволите присесть, оруженосец нашего предводителя сочтет за честь вам прислуживать.

Карл был неисправим; Гален сверкнул глазами, укоряя его за неосторожное упоминание истинного положения Уолтера, но Амисия восприняла эти слова как шутку и присела в реверансе, таком же преувеличенно учтивом, как шутливый поклон.

От дружелюбной улыбки Карла у Амисии полегчало на душе. Ей и в голову не пришло, что такие жесты приобретаются только в результате благородного воспитания и многолетнего опыта.

— Добрейший господин, с благодарностью принимаю ваше приглашение отведать этих яств. — Аппетитный запах жареной дичи напомнил Амисии, что она голодна как волк. Со всем изяществом, которое год за годом терпеливо прививала ей леди Анна, она уселась на круглый чурбан, придвинутый к кострищу. В животе у нее заурчало самым неподобающим образом, но она ничем не выдала своего нетерпения, тщательно расправляя измятые юбки и отодвигаясь подальше от костра, чтобы искры от углей не попали на платье.

Уолтер в недоумении переводил взгляд со своего лорда, молча приказавшего ему держать язык за зубами, на Карла, который в открытую назвал его оруженосцем. Из-за спины Амисии Гален — так же молча — подтвердил свое распоряжение. Пожав плечами, Уолтер подошел к костру, потянулся за вертелом, ловко отделил золотистые полоски мяса и протянул их красавице, жадно следившей за каждым его движением.

Услышав за спиной приглушенный разговор, Амисия смекнула, что мужчины постарше заняты обсуждением своих дел, а она может тем временем без помех расспросить младшего, которого называли Уолтером.

— Давно ты скитаешься с Галеном? — спросила она с набитым ртом, не в силах оторваться от сочного, нежного мяса жареной куропатки.

— С восьми лет, — настороженно ответил Уолтер, боясь сболтнуть лишнее.