— Аббат ни в чем не виновен. Это все из-за меня, только из-за меня!

Отшвырнув ее с такой силой, что она отлетела и растянулась на полу, Гилфрей продолжал, обращаясь к аббату:

— Это была ваша оплошность, святой отец, и вам придется ее исправить. Позаботьтесь, чтобы вчерашнее бракосочетание было признано не имеющим силы, так как оно противоречит ранее заключенному договору, — это звучало даже не как требование, а как приказ. — Если же вы этого не сделаете, я сообщу королю о вашем самоуправстве. Он не питает любви к Риму и не боится опускать меч правосудия на головы папских лакеев.

Запугать отца Петера земным правосудием оказалось не слишком легко, и, в то время как Анна помогала Амисии подняться на ноги, он спокойно ответил зарвавшемуся барону:

— Ранее заключенный договор должен содержать согласие двух сторон. Вы, как отец жениха, действительно выразили свои намерения достаточно ясно, но мать невесты ни единым словом не засвидетельствовала свое согласие. Поэтому ни о каком ранее заключенном договоре и речи быть не может, а значит, нет оснований и для отмены вчерашнего бракосочетания. — Мягко улыбнувшись, он добавил: — Кроме того, король не властен ни соединять людей узами брака, ни расторгать эти узы.

Сибилла с напускным спокойствием прислушивалась к нападкам мужа на старого священника; она подавила в себе естественный порыв кинуться на помощь дочери, лишь бы не пропустить того, что она надеялась услышать. Но теперь даже ее терпению пришел конец. Было ясно, что злоба Гилфрея вот-вот разразится грозой, и ее грохот может заглушить любые слова, в том числе те единственные слова, которые сейчас имели значение. Нужно было поспешить и задать прямой вопрос. Она спокойно приблизилась к аббату и дотронулась до его руки.

Ее легкое прикосновение мгновенно обратило на себя внимание аббата. Он взглянул в прекрасное лицо женщины, чья сила духа была проверена годами тяжких испытаний.

— С кем обвенчана Амисия?

Вопрос был таким простым, очевидным и необходимым, что лишь в душе Амисии вновь всколыхнулась боль, и она затаила дыхание в ожидании точного ответа; но все прочие испытали прежде всего изумление, что никто не задал этот вопрос раньше.

— Леди Амисия из Райборна — жена Галена Фиц-Уильяма, наследника графства Таррент.

Аббат увидел, как спокойная радость осветила обычно безучастное лицо Сибиллы, и почувствовал, что сторицей вознагражден за любые неприятные последствия. После стольких лет ветер, наконец, переменился, и появилась надежда, что течение событий вынесет эту благородную леди на берег мира и благоденствия.

Звериный рык вырвался у Гилфрея. Этого не могло быть, не могло! Он сам, своей рукой направил удар, покончивший с дружбой между Райборном и Таррентом — его заклятыми врагами. Райборна нет в живых, с ним он разделался самолично — так теперь возник кто-то из Таррентов, чтобы снова украсть у него победу, как это уже случилось однажды, много лет тому назад…

— Быть такого не может! Он здесь никогда не бывал! — возопил барон.

— Вы в этом вполне уверены? — спросила Сибилла.

Ее ровный голос прозвучал таким разительным контрастом с диким выкриком Гилфрея, что смысл вопроса не сразу дошел до присутствующих, глаза которых изумленно расширились. И более всех была поражена Амисия. Ее мать, вечно заключенная в стенах замка — что могла она знать о присутствии Галена?

— То есть как?.. — Гилфрей круто развернулся к Сибилле. — Да неужто это ваши происки? Моя набожная жена у меня за спиной строит козни, чтобы поженить эту парочку?

— Нет, — ответила Сибилла, и улыбка ее стала шире. — Но если бы я полагала, что такой счастливый исход возможен, я сделала бы для этого все, что в моих силах.