Что-то в ее тоне показалось Келли подозрительным. Вряд ли упоминание имени Марко почти сразу же после слова «муж» — результат простого совпадения.

— Он… летел с нами, — ответила Келли, снедаемая беспокойством.

— Ах да, конечно. — Пенелопа вздохнула и поправила волосы. — Я думала, он здесь останется.

— Ему пришлось вернуться в Англию. Дела, — объяснила Келли, но голос ее звучал напряженно.

— Он проводит слишком много времени в Англии. — И снова этот неестественный поворот головы. — Я бы хотела, чтобы Марко бывал здесь чаще.

Келли не знала, что сказать. Возможно, Пенелопу и Марко связывает что-то, о чем она не знает. Конечно, Келли не собирается расспрашивать — ее это совсем не интересует. Но вот только странно, почему ей так неуютно от своих подозрений. Нет, определенно, не следовало позволять ему целовать себя.

4

В течение следующих нескольких дней в доме собралась почти вся семья. Карлос по этому поводу язвительно заметил, что милейшие родственнички, наверное, перепутали виллу с гостиницей. Келли постоянно задавалась вопросом, почему он терпит их присутствие, если это так его раздражает. Но вскоре пришла к единственно верному выводу: Марко прав, его отец действительно получает удовольствие и от громких ссор, и от неизменных спектаклей. Оставалось надеяться, что столь бурный образ жизни не скажется на его давлении.

Келли также пришлось осознать, что предстоит отработать каждый пенни из ожидаемой зарплаты. Еще в Англии, в больнице, с Карлосом было много хлопот. Здесь же, у себя дома, где он привык, что каждый каприз немедленно выполняется, старик стал просто невыносим.

К счастью, средиземноморская пища, богатая свежими фруктами и овощами с его собственных ферм и приготовленная на натуральном оливковом масле, не создавала проблем с меню. Единственное, что хотела Келли, это ограничить страсть своего пациента к сладким пирожным с кремом, которые он поедал в огромных количествах. А вот стаканчик доброго красного вина перед обедом не очень ее беспокоил. Другое дело — эти ужасные сигары. Первую Карлос закуривал, как только просыпался, и потом смолил фактически весь день.

— Неужели вам нравится эта гадость? Вы курите одну за другой, — однажды, устав скрывать раздражение, сказала Келли.

— Я наслаждаюсь вкусом, — гневно парировал Карлос. — Я бы не курил, если б не нравилось.

— Время для упражнений, — напомнила Келли. Старик нахмурился.

— Опять крутить педали на этом чертовом велосипеде…

— Сегодня можете сменить тренажер, — предложила Келли, — Почему бы не попробовать греблю?

— Уж лучше сразу в гроб, — пробурчал Карлос, — Я не знаю, что за садист изобрел эти дурацкие агрегаты, но, надеюсь, он страдает так же, как и те, кого он заставил страдать!

— Пойдемте. Хватит ворчать. Всего лишь двадцать минут, слишком усердствовать не стоит. А потом я сделаю вам массаж.

Карлос пробормотал что-то еще, но Келли уже встала и сложила руки на груди. Ей не хотелось спорить. И Карлос сдался. Опираясь на палку, он неуклюже поднялся с кресла.

— Вы должны были мне помочь.

— У вас и так неплохо получается, — беззаботно произнесла Келли. — Вы же не хотите, чтобы я относилась к вам, как к инвалиду?

— Вы бессердечная женщина. — Карлос гневно сверкнул глазами. — Разве медсестрам не положено быть добрыми и заботливыми?

Келли рассмеялась.