Проснулся я оттого, что на лицо упал солнечный луч. Протер глаза, потянулся в кровати, дезориентированный.

Вспомнил свою смерть, богиню, вчерашний сверхнасыщенный день. Потом вспомнил, что сегодня у меня расплата за вчерашний день, когда я был лучшим в мире стрелком. Сегодня я худший в мире… кто? Прислушался к ощущениям, но не обнаружил в себе перемен. Значит, кара наступит вечером. Или я просто не понимаю, что со мной что-то не так?

Телевизор был выключен. Вроде бы ночью я вставал, но точно ли вставил… И тут я вспомнил. Да, ночью я просыпался — в ужасе, от какого-то кошмарного сна, что стал худшим в мире… поваром!

И только сейчас осознал — то был не кошмар. Я действительно на весь день стал худшим в мире поваром! А еще пришло понимание, что талант лучшего в мире закончился, когда я уснул, а худшего — когда проснулся.

После гигиенических процедур и бодрящего душа я заглянул в холодильник, нашел немного пельменей в пачке, поставил воду на газ, посолил и, пока она закипала, сделал разметки на стене для кухонных шкафов.

Вроде руки на месте, слушаются, голова тоже. Ну и слава богине.

И пока это так, нужно работать. Когда я закончил с разметкой, как раз забулькала кастрюля. Плюхнул туда пельмешки, разложил по полу будущие шкафы и комплектующие, начал прикидывать что к чему.

Вспомнил о пельменях, снял с огня, слил воду, снова подумав о военном призыве. Стоит ли обсуждать с Джабаровой? Все-таки речь о Союзе, где косить от армии — дело позорное. А тут я буду набиваться в подопечные и юлить, прося посоветовать, как отмазаться. Нет, буду сам решать вопрос.

С этими мыслями вернулся к пельменям и выругался: они разварились так, что вместе с водой слились в раковину. Просто в слизь какую-то разварились! Ну да, худший же!

В итоге позавтракал чем бог послал — хлебом, маслом и плавленым сырком «Дружба». Снова готовить ничего не решился, с моим-то талантом-проклятием! Еще не хватало полдома спалить! Я вон даже хлеб нормально не сумел порезать, чуть палец себе не оттяпал!

Эх, мне бы сейчас «докторской» колбасы, которая была вчера — просто влюбился в нее! Не колбаса, а сказка! Но… уж что есть. Сырок с маслом тоже ничего.

В шкафу обнаружилась помятая пачка грузинского черного чая, заварил его в котелке и поставил остывать, а сам быстренько собрал полки.

Чай получился чифирь чифирем! Наверняка все из-за этого чертова проклятия!

Разбавив бурду кипятком, я попил чаю. Поплевался, но допил, потом занялся делом: подтащил обеденный стол к кухонному гарнитуру, зафиксировал несущие болты, после чего занялся шкафами.

Майор Джабарова, она же Ирина свет Тимуровна, подъехала неслышно. Может быть, хотела сделать сюрприз или застать врасплох. Что ж, ей это удалось — я весь в мыле вешал последний шкаф и мне точно было не до того, что происходило за окнами.

— Ну надо же! — командирским голосом гаркнула она с порога — я чуть полку не выронил. — И правда ровно все! Ну удивил, мастер! Ай да Сашка!

Закончив вешать шкаф, я вернул стол на место и потер руки:

— Принимайте работу, товарищ майор.

Ирина Тимуровна, не снимая форменное пальто, прошлась вдоль полок, придирчиво их осмотрела, подергала, пооткрывала дверцы. Особой радости не проявила, но, подозреваю, просто потому, что скудна на эмоции. Сказала лишь, что работой удовлетворена, и я молодец.

Интересно, а если бы обнаружился косяк, загрызла бы? Отшлепала? Заставила бы отрабатывать натурой? Меня слегка передернуло, но к моему ужасу внизу что-то шевельнулось. Мой боевой, мать его, боец был совсем не против и восстал! Видимо, вчера он еще только собирался с силами, а вот сегодня набрался, гад, да заявил о себе!

Глава 6

Комендант — друг человека

Ирина Тимуровна, будто почувствовав происходящее у меня в трусах, раскрыла пальто, выставив на обозрение две тугие груди, вываливающиеся из-под обтягивающей водолазки.