— Красавец! — подбадривал его Димидко. — Ай, красавец, Погосян!

— Качать Поласкуна! — в один голос заорали Жека и Игнат.

И тут до Мики дошло. Он остановился, улыбнулся и радостно взревел, ударил себя в грудь, как Кинг-Конг, пробежал вперед и упал на колени. На него налетели остальные, окружили, повалили на траву, образуя кучу-малу. Я поглядывал на Сан Саныча, стоящего недалеко от ворот — он аж светился и пританцовывал, и сам готов был прыгнуть в копошащуюся кучу.

Но выиграть не удалось ни сегодня, ни на следующий день, ни через день. И все же каждый забитый гол, каждая удачно разыгранная комбинация приближала нас к цели, мы это чувствовали и действовали все смелее, с каждым днем играли все более слаженно, все чаще оказывались на половине поля противника, а Кониченко и Рашу, которые в первые дни во время игры с нами ковырялись в носу, все чаще приходилось напрягаться.

На пятый день в кабинете медсестры, выглядевшей как престарелая няшная героиня аниме, я считал ее желание: заполучить мой крутой телефон. Я поделился соображениями с Санычем, за медсестрой установили слежку и поймали ее на горячем, в комнате Самочкина. Отпираться она не стала, вернула украденное: полотенце, наушники, телефон, три пары носков, пять шариковых ручек, триста рублей и блокнот в кожаном переплете. А вот форма не нашлась. Видимо, ее все-таки пролюбили в поезде.

В первый раз мы обыграли дубль спустя шесть дней после первого гола Мики, причем не просто обыграли, а порвали со счетом 3:0! Вернули, так сказать, должок за самый первый матч. Причем «Лучшего в мир» я не включал, чтобы не рисковать с откатом, ведь каждый день тренировок был на вес золота. Перед сном я пробуждал «солнышко», восстанавливал поврежденные ткани, наращивал мышечные волокна.

С каждым днем все реже Шпала делал мне замечания во время вратарских тренировок. Все чаще смотрел на меня, не веря глазам своим — как можно освоить такие сложные вратарские приемы за столь короткий срок?

Сан Саныч радовался вместе с нами, ведь мы были, можно сказать, его первенцами. И если что-то не получалось, после игры он чуть ли не за ручку водил игроков по полю, рассказывал и показывал, как надо сделать, чтобы было правильно. Делал он это с таким воодушевлением, что даже ветераны — Матвеич, Колесо, Гребко, Нюк и Дятел — перестали ворчать, что их учат очевидным вещам, и слушали внимательно.

За пять дней до окончания сборов мы обыграли основу, порвали на лоскуты дубль и заслужили выходной в воскресенье, то есть сегодня. Первый выходной за почти месяц! Мы так упахивались на тренировках, что некогда было даже Лизе с Ариной отвечать, которые настойчиво писали каждый день и требовали отчета, как проходят сборы.

И вот теперь рыбоглазый охранник ресторана, который нам посоветовали местные, пытается обломать нам победу! Испортить выходной!

Всем хотелось настучать ему в бубен, а Микроб, так тот вообще был готов в горло ему вцепиться. Даже я, человек к ресторанам равнодушный, проникся духом товарищества и возмущался наравне со всеми.

Может, при другом раскладе и случилась бы потасовка, но все мы понимали, что это станет залетом и поводом выгнать нас.

По мере того, как наша команда раскрывалась, Киря все больше мрачнел и поглядывал на нас с недовольством. Я полагал, что его расстраивали не столько игра подопечных, сколько тренерский успех Сан Саныча. Пришел тут, понимаешь, сопля, жизни не нюхавший, и вдруг его сброд уважаемую команду разносит! Он очень боялся, что Димидко его подсидит, и была вероятность, что вместо того, чтобы воспользоваться его успехом и включить сильных игроков в свою команду, он мог действовать от противного. Как? Очень просто: выкинуть нас всех на хрен с пляжа, то есть из клуба, от греха.