Лиза фыркнула:

— Что там бывать! Отдых, так сказать, второго класса, для старух и женщин с детьми.

Пожалуй, Микроба она все-таки переворчит. Подбежал Погосян, спросил:

— Кто там у тебя?

Он потянулся к телефону, но Игнат преградил ему путь и покачал головой:

— Поласкун, лучше тебе этого не видеть. Стояк спать не даст.

Пройдя набережную до конца, я перешучивался с девчонками. Потом мы сделали коллективное фото, я отослал его подругам и закончил разговор. Жека похлопал меня по спине.

— Мужик, уважуха! Такие две милахи, и которая из них твоя? Черненькая? Может, с ее подругой познакомишь?

— Жека, поверь, себе дороже будет, — улыбнулся я.

Ромка Клыков девушками не интересовался и держался обособленно, то фотографировал птиц, то что-то читал в Комсети. Он прибился к команде, только когда девчонки отключились.

— Вон в том доме должно быть кафе. — Погосян указал на монументальное трехэтажное здание в конце набережной, с которого начиналась улица. Прямо напротив нас остановился одноглазый очень старый трамвайчик, распахнул дверцы, выпуская порцию наряженных горожан. Мы посторонились, и он, прозвенев, нырнул в проулок той улицы, куда указывал Погосян.

— Нет там ничего, мы ж туда бегали с Санычем, помнишь? Вон там, — я указал на крепостную стену, возле которой скучал двухэтажный туристический автобус, — есть магазин, мы шоколадки брали. Ну? Вспоминай.

— Черт, я с голоду уже пухну, — пожаловался Микроб. — Мне пожрать надо.

— Значит, в «Йоськиного кота»? — обрадовался Мика.

— Гляньте-ка, что я нашел! — крикнул Клыков, подошел к нам, показывая экран. — Если вон туда пойти, — он указал на вход в старый город возле крепости, — а потом чуть свернуть, мы выйдем недалеко от центрального рынка. А там вот что есть! — Рома приблизил фотографию здания в восточном стиле с вывеской «Че Бурека».

Погосян аж подпрыгнул:

— Да! Чебуреки! Много мяса! Плов и ведро пирожков!

А я подумал, что неплохое решение. Во-первых, большая площадь заведения — будет где уединиться и поговорить, во-вторых, обычно в таких местах очень вкусно и недорого, а после поездки в Москву мой бюджет знатно просел. Оставшуюся наличку я прятал под чехлом телефона, ну и на счету была пара тысяч.

Перед входом в старый город под названием Малый Иерусалим я ожидал увидеть что-то типа обычного исторического центра со сталинками или домами царской застройки, которые есть в каждом старом городе, а попал… Не знаю, как в самом Иерусалиме, не бывал, но если вспомнить картинки, то очень похоже на то, что я увидел здесь: узкая булыжная мостовая чуть под уклоном, причем в некоторых местах булыжники не новодел, а еще тех времен. Как задумаешься, сколько эпох сменилось, сколько поколений людей бегало по этой улице — голова кругом.

Дома одно-двухэтажные каменные, вросшие в землю, окошки некоторых на уровне бедер, крыши черепичные, местами почерневшие и поросшие травой. И коты. Неимоверное множество хвостатых, вылезших погреться на солнышке.

Есть в таких местах что-то завораживающее, магнетическое. Один раз ступил на булыжник — и вот ты пропал, пополнил ряды тех, кого не стало, и просто обязан вернуться!

На входе, чтобы не помереть по пути, мы купили пирожков и до «Че Буреки» добрались без потерь.

Зал забегаловки оказался огромным, разделенным на две части искусственными пыльными пальмами в горшках, от него буквально разило девяностыми моей реальности. Половина столиков оказалась свободной, мы протопали в конец зала, заняли последний у стены и принялись раздеваться, вешая одежду на вешалку, стоящую рядом.