К нам сразу же подошел парень-официант с бейджем «Самир», разложил меню перед каждым и удалился.

— Дерьмовая столовка, пойдем отсюда. — Микроб скривился и скрестил руки на груди.

— Что такое? — спросил Клыков, не отрываясь от телефона. — Давайте шашлыка возьмем.

— Мне в горло не полезет, — проворчал Микроб.

Игнат посмотрел на Федора возмущенно.

— Не обламывай кайф нытьем! Что опять не так?

— Музон, — буркнул Микроб. — У меня идиосинкразия! Мне плохо от дерьмового музона!

Я только сейчас обратил внимание, что под примитивную мелодию в три аккорда хрипло страдала какая-то попсовая бездарность.

— А мне тут нравится, — проговорил Погосян, плотоядно глядя на двух девчонок, потягивающих через трубочку коктейли у барной стойки.

Одна светловолосая и маленькая, под стать Микробу, вторая высокая худая шатенка с длинными ногами и носом, но выдающимися буферами.

Микроб страдал и жаловался, грозился уйти, но никто его не слушал. Посовещавшись, мы подозвали официанта, заказали огромную миску шашлыка с пюре и овощным салатом.

— И вина! — крикнул Погосян.

— Стоп. Никакого спиртного, — остановил его я, обвел взглядом погрустневшие лица. — Киря может выпереть.

— Но за что? — возмутился Жека. — Мы заслужили! Сам-то он бухал в поезде, аж форма прогулялась! Немного выпьем, закусим…

— Не стоит давать ему повод, — отрезал я. — Сами слышали, как он двадцать кэмэ пообещал всем завтра в шесть утра. И что он сделает с теми, кто не дойдет до финиша или, того хуже, не явится, тоже известно — отчислит.

— Мне тоже кажется, что он к нам докапывается, — сказал Погосян. — Но почему? Ему плохо, что ли, что в его команде появились сильные игроки? Это ж плюс!

— Он же пенсионер, — объяснил я. — Ему может быть интересен не результат, а просто место. А тут появился молодой и наглый Димидко… Наш успех — это успех не Кири, а Саныча, понимаете?

Все замолчали, анализируя услышанное. Только Клык улыбался, глядя в телефон. Игнат выдернул его из рук Ромы, говоря:

— Интересно, если Клыка отлучить от Комсети, как скоро у него начнется ломка?

Рома скрестил руки на груди. Теперь недовольных за столиком стало двое: Клык и Микроб. Игнат прочитал то, что так увлекло Клыкова, округлил глаза.

— Прикиньте, тренера михайловского «Титана» уволили за… — Он прищурился. — Отгадайте за что? За домогательства к игрокам!

Игнат вернул телефон, а Ромка продолжил прочитанную историю:

— Короче, тренер считает обвинения несправедливыми, уволился и увел топов в другую команду! Во где жесть. Прикиньте такого тренера — нам?

— Команда его как теперь называется? — ухмыльнулся Жека. — «Голубой огонек»? «Голубая устрица»?

— А-ха-ха, «Голуби»!

— «Голубцы»!

— «Петушатник»!

— Харэ ржать, — пробурчал Микроб. — Вдруг нам с ними играть придется.

Он сказал это таким серьезным тоном, что мы дружно грянули хохотом.

Вскоре принесли еду, и мы ненадолго забыли обо всем на свете, потому что шашлык оказался идеальной прожарки, сочным, мягким, в общем — идеальным.

Вместо рюмок у нас был чай, и чокались мы чашками. Успех и открывшиеся перспективы кружили голову, и мы пьянели без вина. Было хорошо.