— И какой из вариантов у нас на данный момент?

— Второй. У меня сейчас не всё гладко в личной жизни.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет. Пойдём, Лейф зовёт, нашёл нам столик.

Карин обладала поразительным талантом доводить Кнутаса до белого каления. Она недвусмысленно давала понять, что её личная жизнь никого, кроме неё самой, не касается. Нет, она, конечно, рассказывала о том, как съездила в отпуск, о родственниках или о какой-нибудь вечеринке, на которой побывала, но ничего действительно важного она ему никогда не говорила.

Они редко встречались не по работе, всего пару-тройку раз в гостях у общих знакомых. Несколько раз он бывал у неё дома. Она жила в просторной трёхкомнатной квартире с видом на море на Меллангатан. Единственный персонаж мужского пола, о котором она рассказывала более или менее подробно, — какаду Винсент, восседавший в клетке посреди гостиной. С ним постоянно случались забавные истории: то он учился играть клювом в пинг-понг, то отпугивал незваных гостей, рыча, словно собака.

На самом деле Кнутас мало что знал о Карин, за исключением того, что она увлекалась спортом. Играла в футбол в третьем дивизионе, и играла, судя по всему, неплохо. О футболе она могла говорить бесконечно. Карин была центровым игроком в команде Висбю «Р18», которая выступала на чемпионате на материке, поэтому она часто участвовала в выездных матчах. Кнутасу представлялось, что на поле она действует так же, как на работе: совершенно непробиваемая в ближнем бою, несмотря на свой маленький рост. Интерес к футболу разделял с ней Эрик Сульман, с которым она могла часами обсуждать последние матчи.

Карин родилась в приходе Тингстеде, в северной части острова. Там, в доме на берегу озера Тингстеде, почти напротив церкви, и сейчас жили её родители. Комиссар знал, что у Карин есть младший брат, но она не рассказывала ни о нём, ни о родителях.

Не раз он удивлялся, почему Карин живёт одна. Симпатичная, обаятельная женщина; когда она поступила на службу в полицию Висбю, он даже одно время имел на неё виды. Это было как раз перед тем, как он познакомился с Лине, поэтому он так и не успел толком разобраться в своих чувствах к новой коллеге. Он стеснялся напрямую спросить Карин о её личной жизни, все попытки повернуть разговор в это русло жёстко пресекались. Однако это не мешало ему изливать ей душу, делясь своими проблемами. Она знала о нём практически всё, и он считал её лучшей подругой.

Принесли заказ, и полицейские сосредоточились на еде, однако не переставая обсуждать ход расследования. Оба считали, что Бенгт Юнсон невиновен.

— Возможно, убийство вовсе не связано с выигрышем на ипподроме, — предположила Карин, — преступник мог взять деньги, просто чтобы сбить нас с толку. Он хочет заставить нас думать, что речь идёт об убийстве с целью ограбления. Интересно, какой тогда у него мог быть мотив?

— Ты не знаешь, у него была женщина?

— Ну, эта Моника, которая ходила с ними на бега, сказала, что иногда спала с ним, но ни о каких серьёзных отношениях и речи не было.

— А раньше? Может, это какая-то старая история, о которой неизвестно его нынешним дружкам.

— Вполне возможно, — согласилась Карин, допив светлое пиво, которое ей подали к рыбе. — Может, какая-нибудь бывшая решила наконец-то свести с ним счёты или какой-нибудь ревнивец, с женой которого у Дальстрёма был роман, а может, просто сосед, которому надоел бардак в собственном подъезде.

— Мне всё-таки кажется, что мотив очень прост. Первое, что приходит в голову, конечно, выигрыш на бегах. Неизвестный убил Дальстрёма из-за денег, вот и всё.

— Может быть.

Карин встала из-за стола и сказала:

— Мне пора, пойдём допрашивать этого Эрьяна Брустрёма, приятеля Бенни.