Собственно, в бывшем кабинете Леонида Валерьевича и разыгрывалась главная драма вечера. Кабинет запирался двумя способами – когда еще была жива Лариса Николаевна, она предпочитала старый метод, на ключ, причем на два оборота. Но, когда кабинет решили переоборудовать под стажеров и начинающую молодежь, в дверь врезали еще один замок, похожий на домофонный, с кнопочками, но не такой простой. Кнопки, будто утопленные в замке, требовалось нажимать одновременно. И тут же, не отпуская, опустить вниз железку в виде рычага с дыркой для пальца, после чего толкнуть дверь. Тогда чуть ли не вся редакция сбежалась посмотреть на сверхсовременное изобретение. Как утверждали установщики, чудо дверной техники, такой замок вообще мало у кого есть.

– Может, лучше ключом? Сделаем дубликаты, – заметила скептически Лариса Николаевна.

– Вам дверь жалко? – уточнил главный редактор, пришедший посмотреть на то, что обсуждала вся редакция.

– И дверь тоже. Но этих, – секретарь показала на студентов-стажеров, – больше. Ключ хоть им на шею можно повесить, чтобы не потеряли.

– Нет, ну все! – появился тогда в коридоре Саныч. – Кирдык молодому поколению!

– Это еще почему? – удивился главный. Лариса Николаевна хмыкнула, понимая, о чем идет речь.

– Так они ж никогда не войдут! – хохотал Саныч. – Считайте, сухой закон ввели. Это ж проверка на трезвость – зажать, потянуть, толкнуть. Я бы не справился.

Тем не менее молодое поколение справлялось. Лариса Николаевна никогда не запирала дверь на ключ, а код от двери знали, кажется, все. Кто первый взломал дверь, того и диван. А диван… Ради этого в молодости на многое пойдешь. Со временем цифры на дверном коде стали такими вдавленными, что не стоило их и запоминать, тем более что определенной последовательности «зажатия» не требовалось. Некоторые умельцы так наловчились, что, уже вдрызг пьяные, могли вслепую совершить заданные действия – нажать, отжать, толкнуть. Кабинет, то есть диван, не простаивал, а молодежь оттачивала навыки взлома, передавая из уст в уста, какими пальцами лучше зажимать, а каким отжимать крючок.

Лучше всех справлялся с замком Лева из отдела политики. Он славился многочисленными любовными связями и умением придумывать заголовки. Если Лева дежурил на верстке, это было счастьем – он всегда подгонял заголовки под нужный размер, при этом делая их ярче. После этого обязательно уводил новенькую верстальщицу в кабинет, демонстрируя трюк с открыванием двери. Лева был блестящим придумщиком чего угодно – новых тем для репортажей, заголовков, подачи материала, но сам писал вяло. Насколько яркими, ироничными были его заголовки к чужим статьям, настолько скучными и неинтересными оказывались его собственные статьи. Но Леву любили все – за легкость, готовность помочь, подежурить, придумать, сократить текст. Ему прощали рыдания молоденьких верстальщиц, которые, не выдержав кратковременной Левиной любви, увольнялись. Он был талантлив на короткой дистанции – в любовных связях, в заголовках, верстке. Он жил, как газета, – одним днем. Назавтра старый выпуск отправлялся в мусорную корзину, Левины любовницы забывались, не оставив в его памяти даже имени, а Лева был готов к новому дежурству, новым блестящим заголовкам и новым блестящим кратковременным победам на любовном фронте.