|
Эдельвейс накопал каких-то корешков, раздобыл дикий чеснок, набрал ягод и съедобного папоротника. Дарвин в спешном порядке оборудовал кострище, сидячие места и туалет, после чего с грустным вздохом извлек неизвестно откуда банку растворимого кофе. Вельз подбадривал всех музыкой, от которой на поверхности реки испуганно трепыхались рыбы и замирали на ветвях белки, а Уфтхыг поспевал всюду, объясняя, советуя и показывая. Один лишь я так и не отыскал себе занятия и сидел в праздном безделье у костра, чувствуя муки совести. Вскоре в подвешенном над костром котелке уже варилась уха, благоухая так, что у нас по подбородку струились слюни, а кусочки мяса, аккуратно нанизанные попеременно с рыжиками на деревянные вертела, ждали в сторонке своей очереди погреться у огня. Hа третье у нас была яичница, а завершал праздничный ужин кофе с сигаретами. Единственное, чего не хватало - хлеба и Дарвин превзошел сам себя, когда вытащил из сумки большую лепешку с луком. Ужин удался на славу. Когда мы закончили трапезу и пустили по кругу единственную кружку с кофе, на лицах у всех были блаженные улыбки, а щеки блестели от жира. В эту минуту мы любили всех на свете и молчали, даже если наступали случайно друг другу на ноги. Окажись сейчас поблизости гопники - мы бы и их, наверно, усадили к костру, настолько пышно разрослось, подпитанное ухой и шашлыком, наше человеколюбие. Даже вечно хмурый Эльдар довольно жмурился, как сытый благодушный кот и в течении всего пиршества ни разу не схлестнулся с Кварогом, чего с ним еще ни разу не бывало. Вельз снова завладел гитарой и мы не спорили. Мелодия, которую он извлекал, казалась нам нежной и чарующей, и мы негромко подпевали, пуская в ясное звездное небо, струйки сигаретного дыма. Слов я уже не помню, запомнился лишь один куплет:
Изгиб бутылки полной ты обнимаешь нежно И пробка с пшиком тихим скользнет куда-то ввысь Тугой пивной струею всю тару мы наполним Как здорово, что все мы здесь сегодня напились! Пусть заплывшие жиром гурманы восхваляют печеную с яблоками утку и поют гимны ломтикам лимона с кофе и сахаром - им не дано получить истинного удовольствия от еды, настоящей, горячей, пахнущей костром. Мы же это удовольствие получили сполна и впервые за все время похода будущее казалось нам прекрасным. В общем, посиделки у костра удались на славу, хотя Вельз и сетовал на отсутствие вина, а Эдельвейс вздыхал о каких-то французских булочках. Мы с Уфтхыгом успели провести небольшую рекогносцировку на местности и теперь, разложив помятые карты, чертили маршрут, ожесточенно споря друг с другом. Орк предлагал проложить маршрут через топи и обследовать тот район, вполне возможно, что там можно будет пройти, но я решительно возражал - если окажется, что топи непроходимы, мы потратим добрых два дня на то, чтобы вернуться обратно к исходной точке, а такого времени в нашем распоряжении не было. Третий вариант, пройти по горам, мы даже не обсуждали - без специального инструмента и теплой одежды он был невыполним и мы это прекрасно понимали. Кроме того, если в лесу найти пропитание можно, проявив смекалку, в горах у нас такой возможности не будет, а переход растянется на несколько дней. Значит, вперед, на юг. Маршрут мы набросали довольно быстро, черная линия плавно изогнулась, обходя горы и устремилась через лес, огибая возвышенности и открытые пространства. Один раз она пересекла цепь холмов - там красовался второй вопросительный знак - небольшие речушки, которые по уверениям Уфтхыга вполне можно было перейти вброд или переплыть. Дальше наш путь вел через особо густую чащу, ту самую Зеленку, о которой так много и в то же время мало было сказано. Hа этот раз Уфтхыг не протестовал, хотя чувствовалось, что эта перспектива его не радует. К счастью, Зеленка была вовсе не большой, я прикинул, что за полдня мы ее полностью пройдем. От нее до большого вопросительного знака оставалось совсем немного. Вооружившись карандашом, я отметил, как лучше обойти этот знак чтобы исследовать весь подозрительный район. |
