– Добрый вечер, месье,– произносит он, вернув свои челюсти на место и извлекая из своей личной коллекции одну из улыбок, уже бывших в употреблении, но еще способных прослужить минут десять.

– Добрый вечер. Меня зовут Нестор Бюрма. Я звонил вам недавно из Парижа и заказал номер.

– Совершенно верно, месье.

Он бросает на меня слегка заинтересованный взгляд; затем, поправляя галстук-бабочку, одно из крыльев которой повисло в воздухе, он сверяется с регистрационной книгой.

– Г-н Нестор Бюрма, да, Нестор Бюрма.

Он повторяет мое имя с таким видом, будто хочет, чтобы оно навсегда запечатлелось у него в памяти.

– …Действительно. Номер 83.

Левой рукой он снимает с доски ключ, который шмякает с размаху об стойку, словно желая его расплющить; кокетливым движением правой руки нажимает на кнопочку, и раздается хрустальный звон. Все это он проделывает почти одновременно. Еще немного тренировки, и этот трюк произведет свой ожидаемый эффект на ежегодном банкете официантов. Еще один умник, этот администратор. В результате всей этой музыки из-под сени какого-то зеленого растения появляется молодой посыльный.

– Жерар проводит вас, месье. А формуляр… вы можете заполнить завтра.

Что-то подсказывает мне, что ему хотелось бы, чтобы я заполнил его сейчас. Это меня устраивает, я вполне разделяю его чувства. Завтра и во все последующие дни я рискую вообще не иметь ни минуты свободного времени, а я предпочитаю соблюдать все предписания полиции. Я не знаком ни с одним фараоном в округе, и в мои планы совсем не входит наводить их на мысль, будто я вожу их за нос. С самого начала я хочу действовать в открытую. Или по крайней мере делать вид, что действую именно так.

– Лучше покончить с этим сейчас,– говорю я.

Он с готовностью протягивает мне формуляр. Я совершенно честно его заполняю, сообщая о себе все требуемые сведения, даже самые дурацкие. После того как я заполнил листок, администратор забирает его и, прежде чем положить его к остальным, косится на него с безучастным видом. Что-то заставляет его удивленно приподнять брови. Возможно, моя профессия. «Частный детектив» – это будоражит воображение. Как бы то ни было, впервые за все это время из его глаз исчезает сонливость, а на лице вспыхивает искренняя улыбка.

– Простите,– говорит он,– но… я не ошибся… я только что прочел в вашем формуляре, что вы родились здесь… как и я, и, между прочим, в тот же самый год… и подумал… гм! А не учились ли вы, часом, некоторое время в высшей школе Мишле?

– Совершенно верно.

– И вы, кажется, создали одну газету? «Эхо скандала».

– Да, это так.

Он издает потрясающий вздох и отправляет подальше тот самый аршин, который, похоже, перед тем проглотил.

– Черт! – восклицает он, протягивая мне руку через стойку.– Ты меня не узнаешь? Брюера. Нас обоих вышибли из школы из-за этой проклятой газетенки.

Брюера? Я пытаюсь что-нибудь припомнить. Да, очень смутно всплывает тип с такой фамилией. Очень смутно. Но к чему его огорчать? Я делаю вид, будто никогда и не думал его забывать. Я жму его протянутую лапу.

– Старина Брюера! Ну да! Ах ты дьявол!

Ну, где двое, там и третий. Посыльный Жерар вносит свою скромную лепту, если будет дозволено так выразиться, в нашу беседу.

– Однокашники, да? Здорово, елки-палки.

– Слушай, ты, вместо того чтобы тут выражаться, сделал бы что-нибудь полезное,– пронзительно орет Брюера.– Сходи-ка в бар, принеси чего-нибудь освежиться. Ты ведь глотнешь стаканчик виски. Нес? Давай нам «Уильяма Лоусона», Жерар, на троих.