Я открываю книгу. Миленькая порнушечка, довольно низкопробная, с фотографиями.

– Что надо, да? – бормочет Брюера с видом чревоугодника.– Бьюсь об заклад, в Париже лучше не найдешь.

Возможно. И что, в чемодане этого Сигари было полно этого добра?

– Навалом.

Я возвращаю ему книжонку, он кладет ее на место. Я говорю:

– За такую литературу дают приличные бабки. На что, собственно, жалуется твоя «Принсесс»? Им достаточно все это загнать, и они возместят все убытки.

Он издает протестующее «о!», снова приобретая величавый и напыщенный вид.

– Это невозможно. Владелец гостиницы, даже такой дрянной, как «Принсесс», не может себе позволить… А, вот и Жерар.

Действительно, посыльный возвращается с тремя новыми бокалами. Мы их разбираем и – за наше здоровье и т. д. и т. п. Половину своего бокала Брюера осушает залпом, за рекордно короткий срок.

Впрочем, даже если и допустить такую возможность, – продолжает он,– он не смог бы этого сделать, я имею в виду владельца гостиницы. Продать. Да, старина, не знаю, как там у вас в Париже молодежь, но наши-то юнцы здесь…– Он кивает на Жерара.– Хоть и провинциалы, как ты говоришь, но такие башковитые…

Он осчастливливает остаток виски. Его глаза сверкают, как фонари среди руин.

– Жерар со своим коллегой и приятелем – того зовут Фернан, он работает в «Принсесс», такой же проходимец, как и этот,– стянули весь комплект. Похоже, в той куче были и фильмы. Представляешь? Да, теперь наш городишко стал большим. Растет население, куча машин, ночные кабачки… да, старина! Ночные заведения… со стриптизом… порнушка имеется… чернорубашечники…

Он изъясняется, как рекламный проспект инициативных профсоюзов. Сдается мне, что выпивка не идет ему на пользу.

– Большой город,– всхлипывает он, как будто сожалея о происшедших изменениях.

Я соглашаюсь:

– Да, совершеннолетний, получивший все прививки и населенный башковитыми парнями.

– Ты точно сказал. В наше-то время…

В этот момент его сетования прерываются шумом голосов, доносящихся из холла, и чья-то нетерпеливая рука несколько раз нажимает на звонок, прикрепленный над стойкой администратора.

– Посмотри-ка, что там такое,– ворчит Брюера,– мне это до смерти надоело.

Посыльный вскакивает на ноги, чтобы разузнать, в чем там дело, в полном соответствии с полученными инструкциями. Он, похоже, тоже чуточку поддатый. Не поставив на место стакан, он вместе с ним устремляется навстречу клиентам. Похоже, это плохо кончится. Брюера слишком поздно отдает себе отчет в грозящей опасности. По другую сторону двери Жерар уже обсуждает проблему. Можно лишь уповать на то, что его собеседники не станут придираться к его поведению. Через некоторое время Жерар возвращается. Без стакана. Должно быть, он оставил его на стойке.

– Это вернулись те, что из 75-го,– объясняет он.– Они уезжают в двенадцать.

А, ну ладно,– с облегчением вздыхает Брюера.

– Они хотят, чтобы я принес им в номер три бутылки виски. Они были с постояльцами из 78-го. Они не из кляузников. Наверное, хотят кутнуть напоследок.

– Ты тут не за тем, чтобы вычислять намерения клиентов,– говорит Брюера, приободрившись.– Удовлетворяй все их требования… по ночным расценкам, и хватит с тебя.

Жерар отправляется исполнять свои обязанности. Я допиваю свой стакан.

– Я в себя не могу прийти,– изумляется мой администратор, покачивая головой.– А мы все болтаем, бол-гаем, и я даже не поинтересовался, как ты поживаешь, как твои дела, ну и вообще…

– Нормально.