|
– Вот что я вам предлагаю в обмен на ваше лояльное сотрудничество и умение молчать. Напишите ваши статьи, как если бы «Эко» собиралась их напечатать. Если это дело приобретет те масштабы, какие я предполагаю, возможно, ваш главный редактор не откажется их опубликовать. Ну а откажется, так вы их пошлете моему приятелю Марку Кове. Он напечатает их в «Крепюскюль», добавив вашу подпись к своей. Вас, конечно же, выставят за дверь в «Эко», но Кове подыщет вам какую-нибудь работенку в Париже. Идет?
– Вы меня искушаете. – Ну и не противьтесь искушению. Так что с этим Гилану? – Это был старый нотариус, восьмидесяти лет от роду, но еще очень деятельный, как в профессиональной сфере, так и в других областях. Что-то в духе Феликса Фора. – В самом деле? Вы молоды, но неплохо знаете историю Франции. Поздравляю. А Кристин была г-жой Сте-нейл? – Собственно, имя Кристин было шепотом произнесено в этом контексте. Только шепотом. Все, что я вам сейчас расскажу,– не более чем слухи, которые ходили по городу. В газете не было ни слова, и ни о чем нельзя говорить с уверенностью. Это было месяца три тому назад… Гилану, несмотря на свой почтенный возраст, довольно часто выходил по вечерам. Похоже, что как-то ночью какие-то неизвестные привезли его домой, когда он был уже мертв. Действительно, его обнаружили под дверью его квартиры в совершенно растерзанном виде. С нашим нотариусом приключилось то же, что и с Феликсом Фором, и в руке он, кажется, судорожно сжимал прядь волос. – Волос Кристин? – Вот этого я не знаю. В конце концов, очень может быть, что эту прядь волос придумали потом. – А каким образом тогда всплыло ее имя? – Случайно. В тот период жандармы разыскивали одну девицу, которая удрала из исправительного дома в Лурде. Она обнаружилась в наших местах, потом след ее был утерян. Наконец ее засекли, и выяснилось, что она нашла пристанище у Кристин. По месту и почет, как говорится. Кристин понятия не имела, что та в бегах, они познакомились случайно, приглянулись друг другу, Мод ей сказала, что она бродяжничает, та предложила ей жилье и т. д. – Эту беглянку звали Мод? – Да. Ее полное имя…– Он заглядывает в свой блокнот.– Я все записал, потому что это является частью биографии Кристин… Ее полное имя – Мод Фреваль. – Мне по-прежнему не очень ясна связь между Кристин, этой Мод и развратным нотариусом. – Может быть, ее и нет. Но воображение людей разыгралось. Эту Мод уже арестовывали за проституцию. Мы подумали, не принялась ли она за старое уже здесь. Ну, и тогда предположили, что существует какое-то подпольное заведение… или, точнее, некая организация «бале роз»… – В лоне которой, если я осмелюсь так сказать, якобы усоп наш нотариус? – Совершенно верно. – Стоп! Минуточку, Дельма! «Бале роз», подпольное заведение… Неужели вы полагаете, что в таком городишке, как наш, все эти подпольные бордели или «бале роз» не были бы в конце концов обнаружены? – В таком городишке, как наш? Послушайте, г-н Бюрма, я отлично знаю, что такое провинция. Вам достаточно сменить ваши башмаки или еженедельную газету, как весь город об этом знает. Но наряду с этим существуют столь охраняемые секреты – именно по той причине, что все друг за другом следят,– и даже полиция никогда в жизни до них не докопается. В провинции все именно так. – Да, пожалуй. Кроме того, все, что я говорил, больше касается подпольных борделей, нежели «бале роз». Подпольный бордель открыт для всякого встречного-поперечного, и в конце концов туда проникает какой-нибудь полицейский. |
