Пока лейтенант, сняв китель, вытирал пот, Исао смотрел из окна на просторный внутренний двор. Дневальный принес чай, поставил на стол и ушел.

Во внутреннем дворе отряд обучался штыковому бою, пронзительные крики долетали сюда из окна. Во двор выходили шесть лестниц, здесь был, считая полуподвальное помещение, четвертый этаж, а часть здания через двор вместе с полуподвалом была в три этажа. Над выходами стояли крупные белые цифры «14», «13» — угрожающе тянули свои ветви, покрытые густой листвой, три дерева гинко, на концах ветвей росших в разных местах двора криптомерии свисали молодые побеги, но было так тихо и безветренно, что даже и они не шевелились.

Вернулся лейтенант, переодевшийся в белую рубашку с короткими рукавами, одним глотком осушил чашку и, позвав дневального, приказал принести еще чаю.

— Да, возвращаю книгу, — он небрежно достал из ящика стола «Историю „Союза возмездия”» и положил ее перед Исао.

— Вам понравилось?

— Да. Впечатляет. И твои стремления мне стали понятнее. Действовать в таком духе. Я только хочу спросить… — на губах лейтенанта появилась слегка ироничная улыбка. — Ты что же, как и члены «Союза возмездия», намерен сражаться с армией?

— Нет.

— Тогда что же?

— Я думал, что вы меня понимаете. «Союз возмездия» сражался не просто с армией. За спиной гарнизона стояла новая военщина. Патриоты сражались против военных верхов. Я уверен, что новоявленные военные не принадлежали к армии богов, а армией его величества императора был именно «Союз возмездия».

Лейтенант, не отвечая, обвел глазами комнату: в ней больше никого не было.

— Эй, эй! О таких вещах не стоит кричать. Вот бестолковый! — сделанное дружеским тоном предостережение даже обрадовало Исао.

— Да ведь никого нет! Я встретил вас и сразу выложил все, что постоянно ношу на сердце. Воины «Союза возмездия» сражались мечами, я считаю, что мы тоже должны сражаться мечами. Но если думать о большем, то годится все…Вы не можете познакомить с кем-нибудь из летной школы?

— Зачем?

— Чтобы поддержали с воздуха, сбросили бы на главный пункт бомбу.

— У-ух ты! — протянул лейтенант, но не рассердился.

— Кто-то должен подняться. Иначе Япония погибнет. Нет другого способа успокоить душу императора.

— Не шути так, — лейтенант неожиданно рассердился. Но сразу стало понятно, что его гнев скорее показной. Исао с готовностью извинился:

— Да, да. Я прошу прощения.

Исао подумал, что же лейтенант видит в нем. Проницательные глаза Хори, безусловно, должны были бы уловить особенности склада души этого будущего студента. В своих оценках лейтенант явно не делал скидок на звание или возраст.

Исао понимал, что его высказывания незрелы, но верил в то, что высокие цели восполнят эту незрелость, зажгут огнем его собеседника. Особенно сейчас, летом. Казалось, вспыхни что-нибудь здесь, в этом тяжелом, плотном, как сукно, душном знойном воздухе, как мгновенно займется огонь, если ж ничего не произойдет, они просто бесславно исчезнут, растают, как металл, который плавится сам по себе. Важен шанс.

— Раз уж ты пришел, может быть, освежимся: пойдем в зал пофехтуем, просто так, для разминки, отдельные приемы. Я иногда фехтую с унтер-офицерами, но у них недостает темперамента.

— Да. Я тоже люблю разминку. Пойдемте, — сразу отозвался Исао. В армии серьезно относятся к исходу поединка, лейтенант, видно, редко может позволить себе тренироваться на глазах у своих людей. Во всяком случае, Исао обрадовался, что лейтенант собирается беседовать за фехтованием.

_________

В помещении фехтовального зала, окруженном старыми деревьями, было прохладно.