Кэми услышала, как он произнес ее имя, но она развернулась и ушла. Она пошла домой.

Работа Клэр в пекарне и ресторане означала, что она всегда уезжала из дома рано и задерживалась допоздна. Кэми не предполагала, насколько все будет по-другому, если ее мама не придет домой вообще. Она осознавала, что отсутствие матери отразится на доме куда заметнее, чем присутствие. Четверо из них — Кэми, папа, и братья, Тен и Томо — всегда искали ее, где бы она ни была. Кэми понятия не имела, где сейчас мама, что она делает, и даже любит ли она ее по-прежнему.

Кэми нашла отца, сидящим на диване. Он не был в своем кабинете и даже не занимался графическим дизайном на своем ноутбуке: он просто сидел там, как будто смотрел в пустой черный телевизор. Он выглядел беспомощным.

Она свернулась на диване рядом с ним и положила голову ему на плечо. Они сидели и какое-то время горевали вместе.

Глава Седьмая

Разделение сил

На следующий день они все, наконец, собрались в «Наводнении». К удивлению Кэми, ее отец сказал, что пойдет с ней. Марта Райт, любившая детей, согласилась присмотреть за Теном и Томо, пока они будут совещаться. Редко услышишь что-то гениальное от десяти и восьмилетних при заговоре против зла.

Они, держась за руки, вчетвером гуляли по тихим улочкам Разочарованного Дола, как будто боялись, что могли быть разделены друг с другом спешащими людьми, которых там даже не было.

Кэми видела, как дергались шторы, когда они шли. Она видела, как одна женщина задержалась в дверях своего дома. Она была похожа на призрак, который не мог покинуть то место, где он умер. Перехватив взгляд Кэми, она закрыла дверь и заперлась изнутри.

Паники не было, только стойкое ощущение скрытого беспокойства: жизнь всех людей в городе, замерла настолько, что они могли избежать нежелательного внимания, и Кэми чувствовала — это не будет долго продолжаться, только до тех пор, пока они совсем не исчезнут.

Все разговаривали шепотом, и от этого Кэми хотелось закричать.

Когда они вошли, гостиная была уже забита людьми. Анджела с Ржавым сидели на диване и выглядели готовыми защищаться до самой смерти. Джаред сидел на подлокотнике кресла Эша, полностью одетый. Стоило Кэми войти в дом, как его взгляд тут же остановился на ней, она в ответ посмотрела на него и отвернулась.

Лиллиан Линберн, мать Эша и тетя Джареда, женщина, считавшая себя именно тем Линберном, который должен править городом, стояла рядом с камином. Она слегка дернулась, когда увидела Джона, и Кэми была рада, что она все еще чувствовала себя виноватой за то, что подвергала Тена опасности.

— Джон, Кэми, — сказала она, и это прозвучало немного горделиво от того, что она запомнила их имена.

— Это же Лидия, не так ли? — спросил Джон… — Нет, не говори мне, я сам. Это Лэйни, я почти уверен. — Он подошел к дивану, на котором сидели Анджела и Ржавый. — Двигайся, ты, ленивый мальчишка, — сказал он, и когда они уступили ему место, он похлопал Анджелу по плечу.

Холли стояла у окна с Генри Торнтоном, с новеньким чародеем Разочарованного Дола, незнакомцем из Лондона, который пришел к ним на помощь без всякой причины, когда Кэми попросила его. Он как обычно выглядел обеспокоенным. Он слегка прислонился к Холли и она улыбнулась ему, Кэми, когда та вошла, и все остальным вокруг. Глядя на решительную, солнечную улыбку Холли, Кэми почувствовала себя сильнее.

Кэми негде было сесть, но она и не хотела садиться. Она подошла к Лиллиан, чтобы встать рядом с ней у камина.

Лиллиан немного удивленно посмотрела на нее, опустив свой аристократический нос, поскольку это, казалось, было единственным способом, каким она умела смотреть на людей, но не стала возражать против присутствия Кэми.