Или даже три.

— Мы должны, — сказала ему Кэми. — Знаю, как это сложно, но я правда считаю, что это единственный выход.

— Я не это имел в виду. Я говорил о нас.

Кэми посмотрела на него. Он посмотрел на нее: он выглядел очень серьезным, словно для него все было взаимосвязано и имело значение. Как будто мысль о том, что им всем суждено скоро погибнуть, означала, что он не смог вынести другую мысль — быть с нею оставшееся им время.

— Что? — спросила Кэми и услышала, как слабо прозвучал ее голос. — Ты наказываешь меня за мое же решение, да?

— Я не наказываю тебя, — сказал Джаред. — Я же не какой-нибудь там приз. Сама идея этого нелепая и жалкая. Я бы никогда на это не согласился. Но ты уже все решила.

Это было правдой, но она не ожидала услышать ее от него. Все дело во внутренней неуверенности, что у нее была, в комплексах, которые, как она говорила себе, глупы. Но может быть, это она сама была глупа. Она сглотнула и посмотрела на него. Он на нее. Его серые глаза были серьезны. Полны решимости. Он даже не сердился. Он не пытался причинить ей боль, как когда-то. Он просто сказал ей правду.

— Мы не можем быть вместе, когда есть кто-то другой, кто будет знать все о тебе, будет чувствовать твои эмоции и узнает все секреты, которые я никогда не смогу узнать.

— Мы можем попытаться, — возразила Кэми, и она хотела продолжить спорить с ним, но поняла, что не может подобрать слова.

Она пыталась не думать об этом, потому что, когда она по-настоящему думала об этом — об Эше, который молил их остановиться, и о том, как она делилась с ним тайнами и улыбалась ему — понимала, что Джаред прав. Все это время она знала, что их отношения невозможны, и все же надеялась и мечтала о них, и старалась ради них, и думала, что если он тоже приложит усилия, то возможно, надежда таки есть.

— Если ты хочешь быть со мной… — произнесла Кэми и замялась. Если чудо произойдет, и они выживут, а их связь с Эшем разорвется, то что? Но она не думала, что они выживут.

И если уж быть до конца честной, то Кэми никогда не знала наверняка, что она значила для Джареда вне их связи и его воспоминаний о связи. Она и не хотела слышать, что из-за ее связи с Эшем Джареду она не нужна, никогда. Она все равно умрет. А раз так, зачем ей воспоминание о том, как она просила его быть с ней, а он отказал.

Хотя он уже все равно это произнес.

— Кэми, я больше не могу притворяться. Мне это не нужно.

Голос его прозвучал грустно.

— Понятно. — Она было подумала, что ее голос будет слабым, но он прозвучал сильно и даже яростно. До абсурда зло. — Отлично. Проехали. Но церемонию мы проведем.

Когда она вышла из комнаты, то хлопнула дверью. Она почувствовала себя дурно от того, насколько несправедливо это было, как и несправедлив был выбор, который ей пришлось сделать, и заклинание, которое им придется принять. Она никогда не хотела любви, о которой мечтали девочки, подружки детства, ей даром не нужна была любовь, придававшая ее жизни смысл. Ее жизнь и без того его имела. Это казалось такой глупостью, все клише об ощущении себя полноценной, завершенной, о немыслимом отчаянии или необычайном счастье, любви с первого взгляда или любви на веки вечные, уверенности, когда она никогда и ни в чем не была уверена, кроме его важности для нее. И это все еще казалось настолько далеким от опустошающей боли, которую она испытывала прямо сейчас. Ей нужны были университет и журналистика. Она считала себя умной, разбирающейся в жизни и любви.