Я улыбнулся:

— А если так? — и сделал шаг вправо.

Надо сказать, удивление на глазах кадильщика и барда удивило даже меня. А потом просто возмутило. Они что, искренне полагали, что северный варвар должен был без малейшего подозрения на мозги шагнуть прямо в пыль?

— Вы чего, вестники тупости? — вырвалось у меня, — Знаете ли, обидно.

Улыбка исчезла с лица кадильщика. Упрямо поджав губы, он тут же махнул ещё коробочкой, и следующий мазок застыл в той стороне, где я хотел обойти. У барда сразу вырвалось неуверенное:

— Эй… — он отпрыгнул сразу на два шага, будто прикрываясь лютней, и с сомнением покосился на вельможу.

А тот вообще спрятался за скалу, выглядывая оттуда. Заметив мой взгляд, он погрозил посохом:

— Ты есть глупый бросс! Мой слуга даёт тебе последний шанс!

Кадильщик не шагнул назад, но нервно теребил носочками и пяточками, думая, что незаметно сдвигает себя назад. У барда же коленки так и дрожали под длинной жёлтой мантией послушника — будь его воля, он бы давно уже был возле вельможи и прятался вместе с ним.

Сколько информации можно считать с этих испуганных лиц?

Два мазка пыли — это ехидная уверенная улыбка, и шаг назад. Три мазка — это спрятавшийся советник и трясущиеся коленки. Значит, это уже много.

Мой взгляд скользнул влево, и будто бы смахнул весь розовый цвет с лиц послушников.

Там ведь есть ещё место, чтобы обойти, не выступая за круг света…

Послушник судорожно сглотнул, его рука с кадилом затряслась. Опасное, очень опасное оружие. Настолько, что он сам его боится.

— Это есть лучевийский маг пыли! — крикнул советник, — Троецария иметь слабых магов пыли. Ты хочешь испытание его силы на себе?

О, сколько же вселенских сил мне стоило не вытянуть лицо в глупом экстазе и с победным «Ды-а!!» шагнуть вперёд. Я впервые видел эту самую магию пыли, и мне очень хотелось увидеть её в действии, хоть я уже и подозревал, что это может быть.

Но собирать себя по кусочкам под укоряющим взором Отца-Небо и под хохот Бездны как-то не хотелось…

— Ну что ж, — я медленно вздохнул, делая вид, что собираюсь с мыслями. А потом шагнул влево…

То есть, сделал вид, что поднимаю ногу и шагаю.

С диким испуганным визгом кадильщик махнул, посылая ещё один мазок и закрывая мне последний проход. Закричал бард, ойкнул и вельможа, скрывшись за скалой.

А я в это время просто упал на пол и перекатился под полосами пыли. И пусть это будет нашим с Отцом-Небом секретом, что эти несколько мгновений я молился, чтобы не задеть нижние концы опасных мазков.

Но вот прошёл миг, и я встал прямо перед послушниками.

— Ну, здравствуйте, грешники…

Кадильщик весь затрясся, как варёные мозги упыря в кипящем котле, и просто заревел, пуская сопли и слюни. Он бессильно смотрел на кадило в своей руке, пытался поднять вторую руку и что-то наколдовать, но у него не хватало мужества. Значит, четыре мазка — это уже самоубийство.

Зато бард вдруг осмелел и шагнул ко мне. Грозно нахмурив брови, он ударил по струнам, и на чистом троецарском грянул его голос:

— Постой, глупый бросс! Не стучи ты дубиной…

Меня едва заметно толкнуло его магией, но мне скорее стало смешно.