Портал искрил и плевался какой-то пылью, и пролезть за своим яйцом несчастная мать не могла. Пока не могла…

— Ты испытывать моё терпение? — наконец, подал голос вельможа.

— Господин советник Джау Лонг, — негромко произнёс я, сунул амулет за пазуху и стал набирать рядом с собой мелкие острые камушки, — Не хотите поговорить?

В тишине пещеры мой голос звучал во всех уголках. Советник замолчал, но я слышал его сосредоточенное сопение. Он не мог меня понять, а я специально начал разговор так, чтобы запутать его.

Послушник, как я и ожидал, уже успокоился. Более того, он явно осмелел после того, как увидел мою татуировку, и в его шальных глазах появились искорки хитрости. Эх, глупец, эти искорки убьют тебя.

Вот послушник подобрал ноги, сел на корточки, тихонечко приблизил руку к светящемуся рядом камушку-фонарику. При этом он знал, что я всё вижу, но теперь был уверен, что лиственник ничего ему не сделает.

Вот же свет смердящий. Человеческая глупость воистину не знает границ — при нём погиб весь его отряд, причём явно по моей вине, но он будто об этом забыл. Странная эта вера в Древо… Все вокруг прекрасно знают, что должны делать лиственники, но никто не хочет сам верить в Лиственный Свет.

Послушник аккуратно сгрёб фонарик самыми кончиками пальцев, стараясь, чтобы тень от них не закрыла его. Рядом заурчали гарпии, юнец замер на мгновение, потом тихонько сдвинулся, собираясь подобрать и второй фонарик. Если всё делать осторожно, так можно и выбраться из пещеры.

Свистнувший камень пришёлся ему прямо в ухо и, вскрикнув от боли, тот выронил камушки. На мгновение он попал в тень, и совсем рядом с его головой клацнула пастью гарпия, но не успела достать.

— Ты… уф-ф… что делать⁈ — послушник вытаращил на меня глаза.

Вместо ответа я прицелился и запустил второй камушек. Хороший такой, плоский, с острыми гранями.

— О-о-о!

Снаряд полоснул бедняге прямо по темечку, брызнула кровь, и тот едва не упал в обморок, заваливаясь в тень. Он схватился за голову, успел опереться на другую руку, и тут же с диким криком отдёрнул её.

— А-А-А!!! — он разразился руганью на лучевийском, когда у него и стопа так же попала в темноту.

Кажется, какая-то гарпия успела отхряпать ему пальцы и на руке, и на ноге. Ну, что ж, до некоторых глупцов доходит только так.

Я выбрал ещё один отличный камушек. Прилетит, мало не покажется…

Послушник в слезах замер, не сводя с меня взгляда и сжимая окровавленные конечности. Я улыбнулся ему самой милой улыбкой, на которую был способен северный варвар и, будто ребёнок, даже похвалился, какие у меня красивые камушки. И что их ещё очень много…

— Господин Джау Лонг, — повторил я, — Что молчим?

— Ты, наконец, осознать, кто я такой?

Убедившись, что свернувшийся в позе зародыша подвывающий послушник больше не думает о побеге, я встал и осторожно обошёл скалу. На всякий случай я прикрывался амулетом.

Джау Лонг стоял, держа перед собой испуганную Дайю. Та была связана, во рту торчал кляп. Увидев меня, она округлила глаза, дёрнулась, но советник чуть ли не приложил её посохом.