— Бросс, я не знаю, что тебе обещала моя ученица Креона, — неожиданно сказала Агата, — Пусть я открыла тебе источник, но сделать тебя своим учеником я не могу.

Поперхнувшись, я повернулся…

— Чего⁈

— У тебя — огненный талант, уже поэтому я не могу стать твоей наставницей. Если хочешь, я дам тебе рекомендацию в Школу Яриуса…

Мой взгляд заставил её замолчать, но ненадолго. Интересно, ей там, пока прохлаждалась за Барьером Крови, самой магический источник не сорвало? С чего она решила, что я искал её, чтобы стать учеником?

— Ни одна душа не должна узнать, — повторила Агата.

— Даже Морката?

— Не смей без уважения упоминать имя моей богини! — глаза чародейки сверкнули синим.

Поморщившись, я спросил:

— Ты что-то говорила про обман. Что все ждут пришествия не того тёмного бога.

Агата открыла было рот, но тут же захлопнула. Ну да, ситуация поменялась — у Ефима в пещере ей надо было срочно передать весточку, а сейчас эта информация снова стала тайной, которую следовало хранить.

— Бросс, тебе следует бы забыть о том, что я сказала там, в пещере.

Чародейка задумчиво уставилась на море. Теперь ей самой надо подумать, как добраться до Острова Магов.

Молча выбравшись на берег, я стал отжимать и натягивать мокрые штаны. Солнце уже почти исчезло за горизонтом, когда неожиданно моих мыслей коснулось веселье Кутеня. По каменистому берегу от скалы с дымящимися руинами в нашу сторону спешило чёрное пятно.

Цербер скакал по камням, таща в пасти топорище Губителя. Бедняга не мог нырнуть с ним во Тьму, потому что дубина туда проникнуть никак бы не смогла — такое уж у неё свойство.

Пробежав мимо изумлённой Агаты, Кутень подлетел ко мне и бережно вложил в мою руку оружие.

— Сумрак⁈ — только и вымолвила Агата, делая шаг назад.

На её руках вспыхнуло голубое сияние. Я только поморщился, положив топорище рядом и продолжив одеваться.

— Не смеши меня, чародейка. Сначала мы с тобой покувыркались, и ты отдала мне силу. Если ты и успела что-то набрать, то остатки этой силы ты бросила на то, чтоб заморозить нас обоих, — я кивнул стремительно тающие осколки льда, — Сейчас ты не справишься со мной.

— Откуда ты… — она замолчала.

Я мог бы много ей рассказать о магии. Да, у женщин с этим дела обстоят немного иначе, и восстанавливаются они намного быстрее, но Агата и вправду потратила слишком много сил. Больше, кстати, на борьбу со мной.

— Нет, бросс, ты ошибаешься, — прошептала вдруг чародейка, и уже хотела было сложить ладони вместе, но не успела.

Потому что всего за мгновение я оказался рядом, перехватив её руки и зажав их, словно в тиски. Я не жалел, поэтому заломил локти едва ли не до хруста. Попробуй поколдуй, когда скрутили в три погибели, и всё тело пронзила боль.

— Даже не смей! — процедил я сквозь зубы, и неожиданно для себя добавил, — Моркате пожалуюсь.

— Хорлова падаль! — вырвалось у чародейки сквозь слёзы, — Чего?

Мы оба знали, что она хотела сделать. Как магистр, она могла высвободить довольно много энергии, взяв её из своей души. Вот только эта энергия — жизненная, и берётся она вся, до последней капли. А значит, потом магистра ждёт только смерть.

Глава 33

Откуда-то из памяти Малуша даже всплыло название приёма — «цыплячье крыло». Ну да, похоже, только у нас в императорской армии это называли просто залом локтя.

Я стоял над Агатой, одной рукой выкрутив ей локоть, и слушал её стоны от боли. У магов обычно большой болевой порог, но у этого приёма тоже хорошая амплитуда — вот кажется, только-только противник привык к боли, как сдвигаешь локоть ещё на сантиметр, и отверзаются врата нового круга ада.