— Моркатова стужь! Почему я жива⁈ — Агата подняла голову, ошарашенно таращась на меня, — Я отдала все силы, до капли. Потому что яд…

— Кстати, яд, — я прикусил губу, — Его теперь нет. Он тёмный, я сжёг его.

Агата хотела сказать ещё что-то, но над нами разнёсся свистящий от злости шёпот.

— Твою ж мать… — Ефим, парящий под сводами пещеры на вихрящемся облаке, смотрел на меня с ненавистью.

Нет, не на меня, а на нас. На обожаемую и обнажённую Агату, прижимающуюся ко мне… Его лицо исказилось гримасой, подсказывающей, что мозги у Тёмного Жреца уже не работают.

— Я убью тебя, бросс!

Глава 27

— Она должна была быть мое-е-е-ей!!!

Ефим заорал так, что я даже со скалы увидел, как летит слюна с его губ. А вроде высоко парит на своём собственном облаке.

Потом он, сотворив руками замысловатую печать, махнул в нашу сторону — и с его пальцев сорвались, вырастая в размерах, настоящие воздушные вихри. Они быстро вращались, словно прозрачные метательные звёзды, и оглушительный свист заполнил своды пещеры.

Мой мозг сработал быстрее молнии — я подхватил ошарашенную Агату за талию и рванул в сторону. Мы не успевали, и вихри настигли нас как раз в тот момент, когда я отталкивался ногами. Но мой внутренний магический кулак сжался, активируя «огненную сферу», которой я так мастерски овладел, съев Огнецвет. Правда, так и не вспомнил, как на самом деле называется заклинание.

Всё же нас с Агатой приложило крепко…

Огненный щит выдержал, но тут же лопнул, и нас отбросило ударной волной в колонну с обрывками цепей. В полёте я сориентировался, успев извернуться, чтобы обнять Агату, и врезался в препятствие спиной.

Удар был оглушительной силы — меня приложило затылком так, что высыпали звёзды из глаз. Спину пронзила боль, в ней что-то гулко треснуло, и я, едва зацепившись угасающим сознанием за реальность, сполз вниз… Надеюсь, это треснул не мой позвоночник.

— Смердящщщ… ох… щий свет, — вырвалось у меня.

Агата выскользнула из моих рук и вскочила на ноги, изумлённо глядя на меня. Я свесил голову, перед моими глазами мелькнул просвет между её бёдрами. Северянка тоже отличалась худобой, как и Креона.

Она совершенно не стеснялась своей наготы… кхм… невероятно прелестной, кстати… И кажется, Агата совершенно не обращала внимания на разъярённого Ефима за своей спиной.

— Ты сжёг яд? — я почувствовал на себе её растерянный взгляд, — Моркатова стужь! Получается, я сама… с тобой…

Я едва не нырнул в обморок, но её искреннее удивление подстегнуло мой разум. Ухмыльнувшись, я всё же поднял голову и опёрся затылком в злосчастную колонну. Рядом звякнул обрывок цепи.

— А могло быть по-другому? — выдавил я и, тяжело вздохнув, стал подниматься.

При этом я упёрся рукой в колонну, она чуть сдвинулась, а потом со страшным скрежетом раскололась и рухнула. А, так вот что треснуло… А я-то уж испугался, думал, что позвоночник.

Застывшая Агата слегка вздрогнула, когда обрушилась колонна. Что она на меня так взъелась-то?

А потом я метнулся вперёд, отшвырнув Агату себе за спину. Вот я вестник тупости — слишком сильно! Кажется, колдунья ударилась об упавшую колонну.

И снова, сжав кулак, я вызываю «огненное яйцо», чтобы…

Расщелину мне в душу, так вот оно как называется!!!

Вихрь Ефима сносит меня вместе со щитом, я лечу через Агату… через рухнувшую колонну… но всё это время я улыбаюсь…

* * *

«Огненное яйцо»… Всего лишь на мгновение блеснуло в мыслях какое-то знание, связанное с этим «яйцом», но я был доволен.