Я думал, что есть лишь Бездна и Небо… А оказывается, остались лишь Бездна и Небо. И теперь я подозреваю, что и в мою прошлую вселенную они явились извне.

То же самое ждёт и этот мир. Богов много, и они заняты непонятной вознёй между собой и танцами на ветвях Вечного Древа. И не подозревают что их дни… или годы… сочтены.

Я вспомнил Отца-Небо, как они с Бездной принимали решение о моём будущем. И цербера на его коленях.

Тогда я не понял, что это значило. Но теперь до меня, вестника тугодумия, кажется, дошло. Отец-Небо сам сделал шаг в сторону равновесия, принимая не только светлое, но и тёмное…

Вот только Бездна считает это победой. И это действительно победа, потому что её главный соперник отступил.

Но нет, хитрец Небо просто направил меня, бывшего Тёмного Жреца, на борьбу с ней. Не похоже, чтобы Отец-Небо сам ступил на тёмный путь, желая уничтожения миров.

Кажется, он понял важную вещь… Как её понял и Хморок, сидящий где-то во мне.

Этот мир должен сам противостоять Бездне. А если это сделает Отец-Небо, то этот мир будет лишь в череде сгоревших в пламени или погрузившихся во Тьму.

Так, Всеволод… То есть, Малуш…

Что-то надо делать, потому что я чувствую, что меня так и затягивает в омут праздных размышлений. Сколько времени прошло?

Попробую ещё раз послушать тело. Да смердящий ты…

* * *

— … свет! — вырвалось у меня.

Да, боль была, можно так сказать, единственным агрегатным состоянием этого тела. Боль была внутри, боль была снаружи, боль была везде…

Я плавал в боли. Я летал в ней. Я…

Остановись, Всеволод! Стой, не сворачивай сознание…. Нельзя!

Я каким-то образом понял, что если останусь там, в замкнутой частичке, то могу и не вернуться. Потому что разумы варвара и Тёмного Жреца отличаются довольно сильно.

Ну, кстати, в этот раз и не так уж больно. Зато можно понять, что произошло со мной там, когда я напал… точнее, хотел спасти Феокрита.

Судя по ощущениям, у меня болят вены по всему телу. Они как бы опалены изнутри, и я до этого момента даже не подозревал, что такое бывает. Получается, этот вестник… да он просто засранец! Однозначно, он перехватил моё же бросское пламя, либо же как-то смог его остановить, и выбил обратно в моё же тело.

Вот и получилось, что бросская кровь, воспламенившись до божественного предела, едва не сожгла собственное тело. «А ведь должна была сжечь…» Эта мысль прочно засела в моей голове, и откуда-то я знал, что это — истина.

Но не сожгла. А почему?

В этот момент мой бедный разум, который пытался размышлять в оглушающем омуте боли, сдался. Да ну продрись небесная, какая разница, почему⁈ Да потому что я — Малуш, бросский варвар. И начхать, почему.

Варвар Малуш точно знает теперь одно — не стоит прыгать на магистра в полном магическом обвесе. С Агатой, обессиленной Магией Крови, мне просто повезло… А здесь же я ощутил в полной мере, что такое пятый ранг.

Шипя от боли, я приоткрыл глаза.

Я плаваю в какой-то жидкости… Цвет непонятный, как если бы траву смешали с глиной и насыпали в эту смесь льда.

Это каменная ванна, и она стоит в центре какого-то зала… Похоже на храм, потому что на краю зрения маячат тёмные статуи.

Темновато здесь для светлого храма. И холодновато… Вижу пар, клубящийся из моего рта.

— Варвар, ты очнулся? — послышался хриплый женский голос, и надо мной нависло лицо.

Оно расплывалось, но я подметил серебристое лицо, голубые глаза, бледную кожу… Это особая северная красота, и нет во всей Троецарии девушек краше, чем на Севере.