«А… А Виол не объявлялся?» — вдруг спросил Анфим, — «Он раскопал что-то про подделку писем?»

«Вот именно, что нет. А сейчас нам как никогда нужно вывести Левона на чистую воду… Кстати, ты ошибаешься, если ты думаешь, что я буду топить твоего бросса. И так есть, кому этим заняться».

«О чём ты?»

«Некоторые воины в дружине Яроша говорят, что всё затеял сам бросс».

«Но…»

«Да знаю я, знаю, Анфим, что это ложь! И этих предателей, как и ожидалось, под свою защиту забрал Левон. И я не удивлюсь, что вскорости их найдут мёртвыми… Но писцы уже записали их показания».

«Да что за грёбанный мир, мать-перемать! Все всё знают, но ничего не могут сделать!» — Анфим аж вскочил.

В этот момент скрипнула дверь, только в моей комнате, и моего носа коснулся запах жареного мяса. А следом бросский желудок заглушил своим урчанием все мысленные сигналы от Кутеня…

Мало того, цербер и сам почуял через мой мозг запах еды, и наша связь стала прерываться. Так, Кутень, смердящий твой свет, даже не сметь!

Мой хлёсткий приказ возымел действие, но в мой слух теперь ворвался слуга Зотик:

— Господин Малуш, вы спите?

Со вздохом я открыл глаза. Жадным взглядом оббежал стоящие на столе передо мной блюда — на одном парились варёные бобы с куском прожаренного мяса, на другом пирог с рыбой. Кажется, именно на него так отвлекался Кутень… Рядом поблёскивал вином деревянный бокал, и запах напитка просто сводил с ума.

«Там-там-там!» — слишком резким тявканьем в мой мозг ворвался Кутень. Его тревога передалась мне, и, с трудом переборов голодное безумие, я принюхался ещё раз.

Расщелину мне в душу, яд!

— Вам не нравится, господин Малуш? — с лёгкой тревогой спросил Зотик, — Воистину, это честь, ведь этим же трапезничают и великие господа.

— Ты и им принёс еды⁈ — вырвалось у меня.

— Да…

Служка сразу же полетел в сторону, когда я бросился в соседнюю комнату. Кажется, даже воздух сгустился… Не знаю, какая магия стояла на двери, но она лопнула с ослепляющей вспышкой, и следующие мгновения я смотрел на происходящее глазами Кутеня.

Вот вылетает дверь из комнаты для прислуги… Советник уже подносит к губам бокал вина, когда в этот момент к нему летит разъярённый бросс, протягивающий руку.

С тела Феокрита в сторону бросса срываются всполохи мощнейшей защитной магии, и я понимаю, что сейчас умру. Остаётся только надеяться на свой огненный щит…

Глава 31

Интересная штука — мозг опытного мага, который полжизни отдал медитативным тренировкам. Точнее, мозг варвара, в который вселилась душа Жреца.

Пока моё тело пребывало в зыбком состоянии, мучаясь на грани жизни и смерти, сознание отстегнулось. Резко отсоединило энергетические контуры, отрезая лютую боль, и свернулось в точку где-то рядом.

Это очень хитрое состояние. Частичка души, запасшись собственной энергией, пребывает в забвении и от скуки попросту размышляет. Так как жизненных сил она взяла с собой самую малость, это размышление растягивается во времени. Так может пройти и неделя, и год, и даже столетия… Нет, со столетиями это я загнул, конечно — за это время тело рассыпется в прах.

А другая часть души, отвечающая за инстинкты и тренированная должным образом, в это время залечивает раны. Ей для этого не нужно ни бояться, ни страдать, ни как-то себя поддерживать — просто работать, раз за разом прогоняя энергию по нужным контурам.

Разумная же частичка души периодически проверяет, как оно проходит, это лечение…

А проверяет довольно просто. Просто открывает обратно канал для чувств и… А-а-а!!! Больно! Смердящий свет, как же больно!!!

Этот вестник тупости Феокрит! Посланник жестокости! Предтеча боли! Чтоб его распухшие чакры вечно плавились в праведном огне из стыда и позора! Чтобы это ничтожество потонуло в омуте собственного могущества и захлебнулось им же!

Чтобы… Ох-х-х! Облегчение…

Я с трудом вернул себе способность размышлять, когда частичка моей души снова отсоединилась от тела.